Санька отметил про себя, что его приравняли к царям, но отнёс это к высокой информированности иезуита. По мнению Саньки все рыцарские ордена к шестнадцатому веку преобразовались в иезуитские филиалы.
— То царь, а то я, — произнёс он. — Что вам надо, магистр? Зачем вам меня лечить? В петлю, так в петлю, коли нарушил ваш закон. К королю уже не хочу!
— Я предложу вам другой вариант развития вашей судьбы.
— Какой?
— Мы перевезём вас на ваш берег.
Санька перевернулся на другой бок и сел на лежанке.
— Мне нельзя в Усть-Лугу.
— Почему? — удивился магистр.
— Документ, разрешающий выход за рубеж, подложный. Я его сам изготовил.
— Вот как⁈ — по-настоящему удивился Ганс Ольденбург. — Презабавно.
Он подумал, что наличие такого документа в его коллекции, послужит ему в дальнейшем хорошим аргументом в беседах с будущим российским царём.
— Тогда мы высадим вас на берег тайно. Вы же сказали, что вышли в море с Новгородским купцом. Вот и скажете, тому, кто спросит, что отправились в устье Невы. Попали в шторм и потерпели кораблекрушение, разбившись о скалы.
— Вы с ума сошли? На какой берег вы меня высадите? Я слеп, как крот! Куда я пойду?
— На берегу… На вашем берегу есть рыбацкое селение… Там есть наши люди… Они «спасут» вас в море и переправят в вашу Усть-Лугу. Только… Для того, чтобы вас отпустить, мне от вас нужно письменное заверение, что вы ничего не замышляли и не замышляете против Швеции и Финляндии. И вообще… являетесь нашим вечным другом.
— Всего лишь? И вы точно переправите меня на нашу землю?
— Конечно.
Санька уже никуда не хотел, только вернуться в Коломенское к Мокше и Лёксе. Уж они-то точно его не оставят. Да и работу он себе там найдёт.
— И писать надо быстро, пока о вас не узнали королевские наместники.
— На чём писать?
— Вот на столе уже лежит бумага, перо чернила и решётка для слепых писарей, чтобы писать ровно.
— У вас есть и такие? Слепые писари?
— Есть и такие. Слепота — это ещё не приговор! У вас всё ещё образуется, поверьте мне, Александр. Многие слепцы начинают видеть душой.
Санька как то странно «посмотрел» на магистра.
— А ведь верно, — сказал он, несколько растягивая слова. — Это единственный выход.
Глава 13
Адашев третьи сутки искал Ракшая. Он прибыл в Усть-Лугу на следующий день после отплытия Саньки. Он обшарил всё побережье верхом и доехал верхом аж до речки Каваши, а это более шестидесяти вёрст от устья Луги. Двое суток пути… На четвёртые сутки, когда Алексей Фёдорович на обратном пути проезжал рыбацкое сельцо Вистино, его остановили рыбаки.
— Барин! Барин!
— Чего вам? — Устало спросил Адашев.