Свой лес, где он втом мире обитал в зимовье, он знал прекрасно и мог представить его до пенёчка, до ёлочки. Вот и представлял, пока не начинали плыть розовые облака и не наступал сон.
Вот и сейчас он почти спал, представляя свой город с высоты птичьего полёта, а перед его глазами плыли разноцветные облака. Потом он увидел себя, лежащего на полке и двух девиц, ласкающих его тело. Увидел Адашева, лежащего у противоположной стены.
— «Хоть так, видеть, и то — хорошо», — подумал Санька и «полетел» дальше над путиком Усть-Луга — Великий Новгород.
Как не странно, но путик в том месте, где всегда заболачивался, был сух, хотя дожди шли совсем недавно.
— «Хорошо!», — отметил про себя Ракшай и «полетел» дальше.
Он вдруг увидел двух болотников и удивился. Потом посмотрел не вниз, а вперёд и увидел город. Поняв, что это Великий Новгород, удивился ещё больше и приблизил себя к нему, и опустился вниз. А потом он понял, что стоит на земле перед воротами, но его никто не видит. И тут он понял, что уже давно перешёл в тонкий мир, потому что все предметы и люди вокруг себя имели радужную оболочку.
— «Как бы не оказаться голым среди толпы», — подумал Александр и мысленно рассмеялся. — «Ну ка, полетели обратно!».
«Путь» назад был быстрым, как мгновение. Разноцветные облака исчезли и он очнулся.
— Спасибо, хозяин, — томно сказала Марта. — Твой подарок мы разделим между всеми. Мне одной такого количества солнца слишком много. Мы сущности тёмные…
Хоть Александр и отдохнул в парилке, но уснул он с удовольствием и мгновенно. И уснул не в банной комнате отдыха, а как положено, на царской пуховой перине, куда его отнесли заботливые «женские» руки.
Глава 14
На следующий день всё закрутилось с раннего утра. Адашев, похоже, ночь не спал совсем. Часть ночи они просидели с Выродковым, часть с Новгородским воеводой. Он помнил Санькино предсказание о нападении Шведов после того, как из Архангельска прибудут английские купцы. Так вот они уже прибыли. Как раз после похорон Ивана Васильевича. Поэтому Адашев и Григорий Андреевич Куракин обсуждали нападение шведов на Россию всерьёз.
Тут же присутствовали Пётр Иванович Шуйский и Данила Романович Захарьин-Юрьев — дворецкий царского дворца, старший сын Романа Юрьевича и брат убитого Санькой Никиты Романовича Захарьина. Первый в большинстве своём молчал, второй во всё вникал и вмешивался. Данила проявил себя преданным Ивану царедворцем и сейчас выказывал особое рвение. После получения известия о том, что брат его Никита скоропостижно скончался и скорее всего был при жизни упырём, Данила Романович никуда не сбежал, а дождался царя Ивана и его приговора.