— Ладно, ладно! Вижу я, вижу, что ты не такой простой, как хочешь показаться. Только девонек моих зря ты обидел. Они не со зла. Сущность у них такая, людской жизнью питаться. А где её тут взять? Редко людишки тонут. Ну, да ладно! Твоя то выгода какая? Если послушаю я тебя…
— Слушай, не слушай, а будет так, как я сказал. Если у тебя река станет справной, никто её трогать не будет, а если по болотам её поведёшь, да мелей наделаешь, сам приду и поправлю. А выгода моя была и есть одна. Я за порядок. И в лесу, и на реках. И за красоту рек и лесов. А ты, уважаемый, что из такой красавицы сделал? Тьфу! Срамно глядеть!
— А ты не гляди, — угрюмо булькнул Водяной. — Расплевался тут!
— Ну, смотри, я всё сказал. Нечего мне с тобой тут тары-бары-растабары вести.
Санька поднялся с пенька.
— Согласный я, — пробурчал Водяной.
— Хорошо! — Сказал Санька. — Тогда завтра поможешь нам брёвна разобрать.
Сказал и шагнул в темноту.
Обратно добирались молча. Леший с кикиморкой почему-то молчали, а Санька почти засыпал и только перебирал ногами, следуя за тянущей его хворостинкой.
Наконец он увидел догорающий костёр и свою лежанку. Нежить исчезла, словно её и не было.
Глава 2
Брёвна выдёргивали по одному и пускали вниз по реке.
— Мне кажется, или река стала поглубже у залома?
— И сам залом вроде поменьше. Уплыли брёвна!
Кто-то из лесорубов вытолкнул струг и двое стремглав полетели вниз по реке.
— Точно размыло за ночь косу, — сказал напарник Саньки по пилке деревьев Федот.
Напарник Федота во время «баловства водяного» сгинул.
— Поплыли вместе, а? — Попросил он Саньку.
— Не, Федот. Я лучше на брёвнышках сзади. Пусть сами плывут. И вы бы не лезли в строй. Или вперёд до ближайшей косы, а на косе сразу направляйте брёвна по струе, или лучше сзади. Я за вас знаешь сколько брёвен на струю с берега отправил⁈
Так и порешали. Один струг, как ушёл вперёд, так там и остался, остальные трелёвщики «паслись сзади», собирая и выталкивая прибившиеся к берегу стволы. Так тихим сапом, не сильно вымотавшись, за пять дней они доплыли до реки, вытекающей из Луги влево. У лесорубов вместо багров имелись рогатины с крюком. Ими таскать брёвна было не очень сподручно, но на безрыбье, как говорили и в этом времени, и сам станешь раком.
Санька с сожалением вспоминал оставленный им на своей лошадке клевец — боевое оружие, наподобие молотка с крюком на длинной ручке. Он бы сейчас весьма пригодился. А так, приходилось тягать брёвна на «пупе». Однако Санька воспринял эту работу, как тренировку для своего «растущего организма», который он слегка запустил.