— Ты, Александр Мокшевич, сам виноват, что не объяснил сразу правильно. Ежели бы ты всё сказал, так как сейчас сказал, то мы бы совсем не супротив были поработать на благое дело.

У них, как заметил Санька, всегда виноват кто-то, и переубедить в этом лесной народ было не возможно, поэтому он не стал даже пытаться, а просто ждал продолжения, прервав, естественно, работу.

— Вот сейчас сказал и всё стало понятно. Поехали старосты за народом, — продолжил Иван и замолк.

Санька посмотрел на старосту.

— Я же сказал, нет вам сюда доступа, — сказал он, сурово нахмурив брови. — И не нужны мне ваши работники. Проваливайте. Я сказал!

Санька снова принялся стучать топором по дереву.

— Ты, Александр Мокшевич, не серчай, — попросил староста. — Ведь сам виноват.

— А раз виноват, то сам и построю город. Уходи, Иван Кузьмич подобру-поздорову, не мешай дело делать.

Староста отошёл аж к самой своей лодке и долго сидел на одном из камней. Вскоре, действительно приехали мужики и держали с ним совет.

— Он вишь, осерчал, — сказал староста Иван. — Говорит, ежели не повинитесь, то и ступайте отсель. Дюже осерчал…

Селяне долго, но тихо переговаривались, потом пошли всем скопом и пали перед Санькой на колени.

— Прости нас грешных, Лександер Мокшевич, — сказал за всех самый старый работник из Малых Кузёмок. — Попутали бесы… Прости бога ради!

— Бог простит, — сказал Санька. — И как мне вам поверить⁈

— Поверь, господарь. Не оставляй нас сиротинушек без ярмарки. Томительно в Ивангород хаживать.

— Сиротинушки⁈ — Переспросил Санька. — Перетянул бы каждого кнутом, да…

— А и перетяни, господарь!

Санька, не долго думая, взял кнут и перетянул чрез спину каждого, не особо удерживая руку. Только самых старых спины он поберёг.

— Всё! Мир! — Сказал он. — Приступайте к работе. — Отныне работаете не за деньги, а за участие в торговой гильдии. Сколько каждое село наработает, столько у него и будет пая в общем деле.

Мужики не особо поняли, но радостно закивали головами и разбрелись по бригадирам.

* * *

После разборок дело двинулось скоро. А когда Санька объяснил старостам про ярмарочный пай, работников сильно прибавилось не смотря на страдные дни. Взволновались малые селения, но Александр и их успокоил.

Выше по течению у острова поставили огромное водочерпальное колесо, поднимающее деревянные ковши с водой на высоту до десяти метров. На самой высоте в ковше сбоку открывалось отверстие, через которое вода вытекала в жёлоб, а по жёлобу в громадную, собранную из дубовых плах, стянутых пеньковыми канатами, бочку. Из бочки, с высоты примерно пять метров, вода растекалась к хозяйским постройкам по деревянным желобам.