Невероятная выносливость ратников и лошадей была отмечена черкесами.

— Чем вы кормите своих коней? — спросил как-то на привале Салтанкул.

— Сеном и овсом, как и вы. Общая же раздача, — удивился Санька.

— Но ваши лошади не так дышат! Сам смотри!

Все вокруг уже привыкли, что царь не совсем слеп.

Санька «присмотрелся». Тогда он ещё не «поил» коней своей энергией специально. Вероятно, их «цепляло» направляемым на воинов энергетическим лучом.

После этого Санька стал подпитывать силой всех: и людей, и коней, и своих, и чужих.

Светиться черкесы не стали, но стали чувствовать себя на переходах гораздо лучше. Однако Александр заметил, что Салтанкул с братьями стали о чём-то спорить и переговариваться, иногда почти с испугом поглядывая на царя.

— Что с вами? — спросил Санька подъехавшего как-то Салтанкула.

— Ты, государь, не обижайся, но и с твоими воинами, и с нами твориться что-то неладное. Ты с джинами дружишь?

— С чего ты взял? — усмехнулся Санька.

— Ты, государь, не смейся. Это очень серьёзно. Так не бывает, чтобы ни лошади ни люди не уставали. Помнишь, я подходил к тебе и спрашивал про твоих коней?

— Ну…

— И наши кони перестали уставать. И нам устали нет. Так не бывает. Это точно джин балуется.

— Ты веришь в джинов? — удивился Санька.

— Конечно! — в свою очередь удивился черкес и, расстегнув тулупчик, достал из-за пазухи верёвку с амулетами. — Вот! Без них никак нельзя. Джины бывают бездомными и иногда вселяются в людей.

Он с настороженностью посмотрел на Саньку. Александр с усмешкой «смотрел» на шурина[2].

— Ты хочешь сказать, что в меня джин вселился? — спросил он.

— Что ты! Что ты! — замахал на него руками Салтанкул. — Я говорю, что шутит с нами джин. Силу даёт, значит попросит взамен что-нибудь.

— И чего ты боишься? Мы не обязаны ему ничем. Мы у него просили помощи? Нет. Значит он сам захотел нам помочь.

— Джины хитрые. Я почему и решился поговорить с тобой. Не обещай ему ничего, если он с тобой ещё не говорил. Ведь не говорил?

— Нет. Не говорил.

— Обязательно заговорит. Даром, что ли он на нас свою силу тратит?

— У нас джины не наблюдались, — рассмеялся Санька, глядя в испуганные не по-детски глаза Салтанкула. — То ваша нежить!

— Наша, наша, — согласился черкес. — Только у наших джигитов у всех обереги есть, а у тебя нет.

— За меня не беспокойся. Я от леших схоронился, да кикимор едва ли не каждую ночь…

Он не договорил, а лишь рассмеялся, увидев, как покраснела Марта. Жена, ехавшая в повозке рядом с Санькой, проводила взгляд мужа, увидела смущённую Марту и нахмурилась

— «Вот бабы, — подумал Александр и мысленно сплюнул. — Сердцем измену чуют».