— Раньше и я так мог!

— А сейчас что ж? — Удивился Леший.

— Я через верхний мир ходил. Сейчас не могу. Пока.

— Через верхний⁈ Мы так не можем. Кто-то заклятье наложил?

— Сам я наложил! — Усмехнулся Санька, не уточняя что наложил и куда.

— Бывает, — тут же согласился Леший.

— Может тебя домой отвести? — Спросила Любушка участливо.

— А где же кикиморки подевались? — Спросил Санька, вдруг подумав, что может быть они и впрямь просто попрятались.

— Дык… Позови. Твой зов сильный. На него не откликнуться трудно, — сказал Леший качая головой. — Мы вон откуда услышали. Да, Любушка?

Маленькая Любушка, одетая в цветастый сарафан и повязанная такой же косынкой, но босая, утвердительно кивнула.

Санька снова наполнил свою голову мыслями о кикиморках, о их задании, о том, что он гневается и сказал:

— Прошу встать передо мной, как лист перед травой.

Это он вдруг вспомнил фразу Ивана из сказки про конька-горбунка.

Только он это сказал, как Леший с Кикиморой исчезли, а перед ним встали в ряд его девицы-воительницы. И не две, три, а все сорок с лишним. Мороз пробежал по Санькиной коже, но он вида не подал. Хотя пробрало его сильно.

Уже совсем стемнело, а кикиморки предстали перед ним в совсем не благолепном виде. Кто как просто древние старухи, кто как скрюченная нелюдь. Все они были одеты в грязные лохмотья и жутко смердели.

— Да-а-а… — сказал Санька. — Если во сне такое приснилось бы, то и не проснулся. Что же вы так себя запустили, девушки?

— А зачем нам? — Спросила одна. — Людишек тут нет. Перед кем нам красоваться?

— А обещал… — Сказала другая.

— Сам сослал нас в глухомань, и сам насмехается! — Обиженно вскрикнула третья.

— Так-так-так! — Поднял руку Александр. — Давайте разбираться по порядку.

Его душил смех, но он пока сдерживался. Саньку вдруг обуяла безумная радость. Такая радость, что он готов был «заскакать козлом». Он-то думал, что все его помыслы рухнули, ан нет…

— Кто вас сослал и куда?

— Ты сослал! Гарпия!

Раздались возгласы.

— Нас сюда, а сама, то к Аиду своему!

Последняя фраза резанула Саньку по сердцу, но он промолчал, не стал объясняться, а шагнул в толпу кикиморок. Перед ним расступились.

— Ну, куда и к кому отбыла ваша начальница, то не вашего ума дело, — начал он строго. — А поставленные задачи с вас никто не снимал. Вот вернётся она, что вы ей скажете? Ведь ответ придётся держать!

Он возвысил голос, добавив властности.

— Так силы у нас иссякли, а местная нежить мешает, — крикнули из толпы. — Где до конца сделали и закрепили её именем, то и стоит до сих пор, не болотится. А тут вон оно как…