— От любого тягла? — Удивился Адашев.

— От любого.

— Много их. Один пушечный двор в Москве человек триста.

— И что? Даже если станет и тысяча. Лишь бы толк был. Посчитать, сколько сейчас приходится литья на душу. Столько и далее лить должны, не меньше. Указ подготовишь. Ты по норме у Мокши возьми. У того без обмана. И всё подсчитано. Я учил.

Санька горделиво ухмыльнулся но, вдруг осёкшись, отвернулся от Адашева. Что можно царю, не положено псарю. И наоборот.

Четвёрка лошадей тянула сани ровно даже по ямам и колдобинам.

— «Это тебе не телега», — подумал Александр. — «Всю душу бы вытрясла».

Была у него в Шиповом лесу лошадь. Была и телега с санями. Сани он любил. Вообще он больше любил зиму, чем лето. Особенно терпеть не мог гнус и комарьё. И здесь вэтом мире они его поначалу «жучили» немилосердно, но с тех пор, как повелся с кикиморками, кровопийцы отстали.

— Так и сделаем.

— Продолжим про шведов. Дать им преференции…

— Что есть «преференции»?

— Э-э-э… — Санька вдруг забыл перевод слова. — Разрешить открыть гостиные дворы в Новгороде и Москве.

— И в Москве? — удивился Адашев.

— А чем Московские люди хуже? От пошлины казённый заказ освободить, а остальной товар на сумму первого.

— Не понял, — почесал голову боярин.

— Ну смотри… Мы говорим, привозите хороший металл, хорошее оружие, серебро, золото, мы пропускаем его без пошлины. И на сумму этого товара снижаем пошлину для остального.

— Понятно. Мудрёно. Как считать будем?

— Посчитаем… — махнул рукой Санька. — Даже так… В Новгороде шведский гостиный двор открывать не будем. Пусть в Усть-Лугу везут. Там и по берегу рыбацкие городки ставить надо. Сельдь там знатная. И другой морской рыбы много. Эх! Балтийская килечка…

Санька сглотнул слюну.

— Сети надо мелкие, чтобы её нормально ловить. Ловят тканевыми кошельками или корзинами. Там её столько, что можно черпать лопатами. Солить в бочках и отправлять во дворец. Лосось балтийский, опять же… Корабли там нужны, чтобы «лжегостей» ловили и рыбаков охраняли.

— Рыбы у нас много, — непонятно для чего сказал Адашев.

— Ты о чём?

— Ловят её все, кому не лень и ведь как ловят? Перегородят реку поперёк частоколом, крупную отбирают, мелкая проходит. А рыба, то она в верхах нерестится. А как ей нереститься, ежели её не пускают в верхи?

— Надо рыбные артели создать и рыборазводные заводы. Но это мы потом обсудим… Запиши где-нибудь.

— Уже пишу, государь.

Для записей и Санька использовал серебряный «карандаш» — обычную серебряную палочку.

— Да монастыри реки и озёра позанимали, а им указ не писан. Тяжко с ними…