— А исцеления? — Растягивая слово, спросил старец.

Санька вздохнул.

— То через молитву…

Старик хмыкнул.

— Я молюсь сколько лет, чтобы господь вернул мне зрение, и ничего.

— Значит, или не о том молишь, или не надо тебе. В другом, значит, твоё предназначение.

Старец крякнул от неожиданности.

— Вот ты уже и проповедуешь.

— Да, что же мне и слова не скажи⁈ — Удивился Санька.

— Слово слову рознь, — прошептал дед. — Тебе годов скокма?

Санька «поскучнел», ничего деду не ответил и пошёл спать. Не получился тогда у них разговор.

Дед Фрол ответственно отнёсся к наставничеству и стал учить мальцов не только клей варить, но и иным премудростям: из чего и как верёвочку связать, сети сплести, костяные крючки сделать. Науки сии дед сопровождал шутками, прибаутками да побасенками, и ребятишки не чурались старца. А он не корил их за нерасторопность и не ругал за оплошки.

Так и прошло лето. Общий труд сплачивает. Клей Фрол варил, и вправду, хороший и всё, что склеили тем клеем, держалось крепко. Санька попробовал шпангоуты, привальные брусья, киль, штевни и бимсы сделать ламинированными: наружные слои набирал из дуба, а внутренние — из сосны. Такая конструкция при хорошей прочности была значительно легче, и можно было использовать тонкое дерево, которое быстрее сохло.

* * *

Ещё до спуска яхты на воду Фрол испросил у Саньки разрешения потрогать «корабель». За всё время строительства он к стапелю не подходил. Когда Санька нахваливал его клей, рассказывая, что к чему клеил, дед Фрол лишь посмеивался в усы и бороду, но ни о чём Саньку не расспрашивал. А тут, не удержался, попросил.

— Да, трогай, жалко, что ли? — Пожал плечами Ракшай.

Фрол ощупал весь корпус от носа до кормы, то и дело покачивая в удивлении головой.

— Добрый чолн. Гладкий, как утиное яйцо. Из цельного дерева — такие сам делал и выглаживал, а из досок видеть такие гладкие не приходилось. Да-а-а… Увидеть бы? И ветрило стоит?

— Два, дед, — спокойно сказал Санька. — Два ветрила. Сейчас спустим на воду и покатаемся. Отче, начинайте!

Сильвестр, приглашённый на освещение «корабля», исполнил оное с такой торжественностью, что собравшиеся со всей округи крестьяне, даже и не будучи крещёными, а таких было не мало, молились в две руки. Массовый психоз, тема заразная.

Санька молился и крестился искренне, но не слушал, что читал царский духовник. Сильвестр принадлежал к образованным кругам духовенства, однако вся его образованность состояла из прочитанных им книг Максима Грека, и иных византийских пастырей. Имея возможность пользоваться царской библиотекой, он не считал потребным изучать не только науки, но и греческих философов. Иван Васильевич в шутку называл его «поп-невежа».