* * *

Вечеряли у Мокши.

Землянку Мокша с Лёксой расширили по «просьбе» царя. Де, «заходишь к вам в гости, и развернуться не где…»

Санька специально привёл к Мокше Фрола (так звали старца), так как знал, что у родителей оставалась в леднике двухдневная стерляжья уха.

Когда перед Фролом поставили горшок со стерляжьим заливным, и он его попробовал, с его улыбающегося лица можно было бы писать Джоконду. Старик молчал, пока ложка не выбрала последние капли еды.

— Ничего, что скоромным угостили? — Спросил Санька. — Мокша — кузнец и живёт по старым традициям. Ему можно. И я вновь обращённый… Мне поблажка дана от отца Сильвестра…

— А я сам сговорюсь с господом, — улыбнулся ещё раз дед. — Благодарствую за угощение. А я вас завтра угощу своим студнем.

Этим вечером Санька с Фролом немного поговорили, и о былом, и о буднем, но того, что больше всего волновало каждого, не касались.

Следующий день прошёл обыденно, а вот вечером в землянку Мокши пацанята внесли большой горшок, в котором оказался густющий желеобразный ягодный кисель. Это был даже не кисель и не желе, а настоящий прозрачный мармелад.

Дед нарезал его ножом прямо в горшке и наложил каждому в миску. Такого вкусного мармелада Санька не ел давно.

— Это и есть карлук. Он не имеет ни вкуса, ни запаха, ни цвета. Ежели его сварить густо — это добрый клей, а если пожиже, то можно добавлять в питьё, или еду.

Мокша понимающе покачал головой, но ничего не сказал.

Ещё когда вечеряли, Санька и дед Фрол поглядывали друг на друга задумчиво. Санька спокойно, а дед с явно ощутимой тревогой и волнением, подслеповато поджимая нижние веки.

Поднявшись в дедову светёлку Санька не стал «тормозить», и спросил сразу, только они вошли.

— Говори, старик, что тебя беспокоит?

Старик вздрогнул.

— Вот и слова ты изрекаешь тревожные. Именно, что бес меня не покоит. Тяжелы мои думы о тебе.

— И что тебя тревожит? — Переспросил Санька.

— Ты тревожишь. Жил я себе тихо, и душа моя находилась в покое. Готовился я к отходу в мир иной, но не прибирал меня Господь. И тут явился ты, аки зверь лесной. Но, щас гляжу на тебя, и другим ты мне видишься. Уж не говорю, что ты, как Иисус воскресший, можешь, хоть посуху ходить, хоть по небу летать. Может, ты и по воде, аки посуху можешь, то не видел и не ведаю… И думаю, я, что ты — антихрист… Про того тоже сказано, что все возлюбят его, как Бога и будет он творить чудо. А тебя здесь превозносят… И чудишь ты зело…

— Вот оно, что? — Удивился Александр. Ему было не до смеха, но он усмехнулся. — Не мне судить, кто я. Сказано, по делам узнаете их. Но, если я — антихрист, значит где-то уже есть Христос и всё свершится по завещанному. Но одно скажу, что я ничего не проповедую, бога не хулю и живу простой жизнью.