— Прошу садиться, ваше величество. Воспользуйтесь лесенкой и перилами.

Голос его прозвучал почтительно и одновременно… не то, чтобы велеричиво, а как-то значительно. Как у Левитана.

Царь нервно дёрнул головой.

— Он что, черемисский царь? — Спросил Иван. — Он говорит чище, чем мои бояре. И слова… «Воспользуйтесь».

— Нет, государь, он черемисский знахарь. И выражается не по-нашему. И грецкие, и латинянские слова пользует.

— И где он их набрался, ежели не у латинян? Мож лазутчик? А если на дыбу, скажет?

— Мальчишка он. В лесу вырос… — Сказал Адашев и испугался им же сказанного.

— Вот-вот, — сказал государь. — Увезёт нас с тобой и поминай, как звали. Мож, ну его эти каталки? Вдруг, он колдун и унесёт нас на небо? Вон, как крыло хлопает.

Санька понял, что царь над ним глумится, когда услышал его смех. Не нервный смех, а обычный пацанский. И Саньку «отпустило». Он вдруг увидел себя со стороны. Невысокий подросток с очень детским лицом. Какой с него лазутчик?

— Значит и к черемисам латиняне добрались, — вздохнул государь. — Помоги, Фёдорович.

— Ты, государь, кафтан сними. Там всё в соболях. Не замёрзнешь.

Царь скинул кафтан на руки Адашеву, встал на нижнюю деревянную планку, выпирающую из борта и взялся за выдвинутый Санькой деревянный леер.

— Ишь ты! — Восхитился царь. — Прячется…

Его сильное тело с помощью Адашева поднялось на буер и Иван сел в кресло.

— Удобно. Как на троне моём.

— Точно, — подтвердил боярин.

— А ты как? Это для тебя место?

— Вроде как…

— Ну так залазь! — Не томи душу.

Адашев перешёл на другой борт и залез в «гнездо», как он шутил. Накинул на Ивана соболий полог с отверстием для головы и натянул передний. Уселся сам.

— Экипаж самолёта приветствует вас на борту скоростного пассажирского лайнера и желает приятного путешествия, — звонким голосом произнёс Санька.

— Чего это он сказал? — Не понял царь.

— Это он всегда так говорит, — пожал плечами под соболиным пологом Адашев. — Заклятье какое-то.

— А-а-а… Трогай! — Приказал царь.

— Поехали, — сам себе сказал Санька и, толкнув буер, заскочил на ступеньку, поднялся в «капитанскую рубку» и снял румпель со стопора.

Буер шёл небыстро. Ветер вдруг почти стих и продемонстрировать «самолёт» во всей красе не удалось, Санька распереживался, но оказалось, что и этой «каталки» царю было достаточно. Он весело смеялся и даже вылез из мехового «гнезда» наверх, сев прямо на короб «лодьи».

— Здорово! — Крикнул Иван, оборачиваясь к Ракшаю. — Давай ещё круг.

Потом Иван обратился к Адашеву.

— Как, ты говоришь, его по имени? Равкаш?

— Ракшай, государь. Что по-ихнему означает — зверь.