— Вообще-то Стасси, мой друг, но я понял, с кем ты ее перепутал.
Хмм… он проговорился о Елизавете Австрийской, ее все называли Сисси. Ночь признаний завершилась с рассветом и — исповедью короля о своей любви к жене Франца-Иосифа, любви запретной, на грани и лишивший его шансов на продолжение рода.
— Когда она навещает меня, Михель, я будто просыпаюсь как спящая красавица, мир наполняется красками, ночь отступает, и все легко, прекрасно, хочется жить, любить и быть любимым…
Дядя Вася тут же вынес безапелляционный вердикт:
— Этот чудак не сумасшедший, которым его скоро объявят. Политика! Миша, его надо защитить, он пригодится. Вызывай Алексеева, пусть обеспечит ему охрану.
Людвиг стоял у окна, любуясь восходом, его пышные волосы окутывал золотистый ореол от первых ярких лучей — изысканный, глубоко несчастный мужчина. Как ни странно, я почувствовал родство наших душ — мы были как обратные полюса, как две противоположности одного целого, просто он черпал силы для жизни в идеальной красоте, тишине уединения, гармонии, а я — в громе битв, в лязге стали, в пушечных громах. Последний коронованный романтик Европы и первый рыцарь Империи — каждому из нас дано нечто такое, что недоступно другому, и одновременно сколь многое нас объединяло…
— Михель, окрестности Нойшванштайна великолепны и лучше не придумать места для романтического уединения. Воспользуйся сполна представившейся возможностью. Особенно приятной может оказаться прогулка по мосту Марии, на другом его конце ты найдешь небольшой охотничий домик, его двери всегда будут открыты.
Нойшванштайн и мост Мариенбрюке.
Замок Людвига Баварск ого — прооб раз Замка Спящей красавицы Уолта Диснея
Глава 11 Там, где утопился Понтий Пилат
Мариенбрюке. Ажурная висячая конструкция через ущелье на высоте девяносто два метра над сорокапятиметровым водопадом и дорога в мой персональный рай. Уже второй месяц не проходило и дня, чтобы мы со Стасси не совершали прогулку по горам, чтобы в итоге оказаться в скромном шале, где никого не было, но на столе сервированы фрукты и вина. И то, и то оказывалось очень кстати после бурного любовного сражения — мы никак не могли насытиться друг другом. Так изможденный путник бросается к колодцу после перехода через пустыню. Так голодающий набрасывается на булки, тайком проникнув в пекарню. Мы, подобно паломникам, достигшим Святой земли, окунались друг в друга как в священные воды реки Иордан, и я возвращался на мост Марии наполненным силами, обновленным, избавившимся от тревог и горестных раздумий. С депрессией покончено, дружба с Дядей Васей восстановилась.