— Хочешь подраться? — спросил Валерка дерзко.

— Хочу тебе по ушам надавать, — сказал я. — Чтобы вёл себя правильно в приличном обществе. Иди сюда, не ссы. Я тебя не сильно отпи*жу.

И Валерка, надо отдать ему должное, перелез через бортик и направился ко мне.

— Двенадцать лет будет только в октябре… — снова подумал я. — Капец! Но надо учить! Сам просит!

Он был ниже меня на полголовы. Я вздохнул и встав в боксёрскую стойку, чуть согнул ноги.

— О, бля, бокс, — сказал Андрюха Тиханов.

Я знал, что он уже год, как занимается боксом. Таких, как он, высоких и длинноруких, брали и с одиннадцати.

— Вас, хоккеистов, и боксу учат?

— А как же, — сказал я сделав пару уклонов.

Валерка стушевался и нахмурил брови. Потом, видимо что-то решил для себя, кинулся в атаку. Уклон — тычок, уклон — тычок, и Валерка с расквашенным носом и подбитым глазом остановился. Из глаз его полились слёзы, но он не заплакал, а мазнув тыльной стороной кисти под носом и размазав кровь и слёзы по лицу, снова бросился в атаку. Уклон — тычок, уклон — тычок и Валерка сел на жопу. Тут он уже не выдержал и заревел. Но снова вскочил на ноги и бросился на меня. Уклон — тычок, уклон — тычок… И мальчишка снова бухнулся на покрытую мелким отсевом площадку, но уже на колени.

— Может, хватит? — спросил Мишка.

— Может и хватит, — сказал я. — Это же не я нападаю, а он.

— Он у вас на голову больной? Спросил я у Андрея с Сашкой.

— Он не наш, а с вашего дома, — буркнул Тиханов. — Но, что больной, это точно.

Валерка, тем временем, сидел на коленях и плакал. И я видел, что он плакал не от жалости к себе, а от бессилия, от того, что не может дать равноценный отпор.

— Ты, ещё получишь! — сквозь всхлипы проговорил он.

— Вполне возможно. Расти над собой. Будешь знать, что не ко всякому можно залупаться. Кто тебе виноват, что ты выпросил пи*дюлей. А лучше, вообще ни до кого не залупаться. Целее будешь. Что тебе не жилось мирно? Ты человека не знаешь, а начинаешь ему дерзить и грубить. Нельзя так. Ты же не в лесу живёшь, а среди людей. Добрее быт надо, Валера. Меня, кстати, Пашкой зовут. Давай руку. Кровь у тебя сейчас перестанет идти.

Валерка с удивлением протянул мне руку, я взял его за кисть и приподнял. Кровь идти перестала тут-же, а синяки стали проходить.

— Что за ху*ня? — спросил Сашка. — А где его синяки?

— Морда нормальная стала, — проговорил Тиханов, и остался с открытым ртом.

Валерка провёл по верхней губе, проверяя «протечку» носа.

— Ох*еть! — восхитился Сашка. — Ты это как?

— Ты шаман, что ли? — спросил Андрей.

— Я его с детства знаю, — сказал Мишка. — Он не шаман.