— Я не подслушивал, а курил. А если хочешь, чтобы тебя не слышали, говори тихо.
— Логично, — согласился я.
* * *
[1] «Люди» — такое обращение на зоне было принято еще совсем недавно к представителям высшей касты заключенных, так называемым «блатным». Между собой, сами себя они и сейчас называют людьми, особенно те, кто уже очень давно в воровском мире, не одно десятилетие и не считает нужным менять своих привычек. Это — особый мир, так называемые профессиональные преступники.
Глава 14
— Сестра? — спросил таксист, когда мы отъехали.
— Знакомая.
— Сколько ей? Лет пятнадцать?
— Где-то около, — не стал говорить правду я.
— Похоже, она рассчитывала не на эти слова.
— Бывает.
— Не хочешь говорить на эту тему?
— Вообще говорить.
— Понял. Едем молча.
Таксометр нащёлкал рубль тридцать пять. Я протянул два.
— Уже уплочено, — сказал таксист. — И велено с вас деньги не брать.
— Понятно, — сказал я и вздохнул. — Спасибо, что довезли.
— Не за что, — проговорил мужик. — Дверью сильно не хлопай.
Я не хлопнул и аккуратно прижал. Ухоженная была машина. Точно, для «вип» клиентов.
По дороге от Баляева я думал о Светлане. Придя домой и сказавшись усталым, хотел запереться у себя в комнате, но меня оправили купить хлеба с молоком. В хлебном магазине молоко не продавали, пришлось топать в гастроном. Там я взял два картонных тетраэдра с молоком и один с кефиром. Взял ещё полкило молочной колбасы и триста граммов сыра «Советский». Выложили к празднику, наверное и колбасу и сыр. Купил яиц.
Мужики стояли в вино-водочный и втаривались закусью. Взял и я пару банок кильки в томатном соусе. А что, мне нравиться эта консерва и две полукилограммовых банки очень дорогой монгольской тушёнки. Потом там же в бакалее купил макарон и банку томатной пасты. Завтра ещё каникулы и выходной для отца, поэтому готовить буду сам. Пасту «карбонара». А попросту — макароны по-флотски, только с сыром, яйцами и кетчупом, который сварганю сам.
Вспомнил я Юрия Никулина и его любимое блюдо, вот и захотелось макарошек по-флотски. Взял ещё черных оливок, которые насыпали прямо из пятидесятилитрового бочонка. Правда, мало кто их покупал. Но я брал регулярно.
Вернувшись, я сообщил маме приятную новость, что завтра обед готовлю сам, ушёл в свою комнату и просил не тревожить.
— Ужинать-то будешь? — спросила мама.
— В кафе с ребятами поели, — сказал я. — Пойду, лягу. Может усну. Что-то уходился я сегодня.
— Уже можно. Почти восемь.
Однако сначала я принял душ. Тело потело, да. Правда, без особого запаха, но потело тело изрядно. У себя я разделся и прошёл в ванную комнату в трусах и с полотенцем. Под струями тёплой воды я продолжал размышлять о Светлане и её для меня функции. Именно так и не иначе. Девушка, как функция. Звучит это цинично, но для меня это был не цинизм, а новое понимание своего и, возможно, её предназначения.