Она задумалась и тоже улыбнулась.
— Спасибо за комплимент. Классно звучит: ты такая же красивая, как чёрные зубы, только наоборот. Ха-ха-ха! Вот умора!
— Не чёрные, а специально чернённые. Сажей чернили.
— Ужас какой. Я вспомнила, что где-то дикие племена так и теперь делают. В журнале «Вокруг света» отец читал.
— Ну, вот, — для чего-то сказал я.
— Так ты ничего не ответил на мои слова.
— Какие? — сделал вид, что не понял я.
— Я тебе… Э-э-э… Тоже нравлюсь?
— Млять! Тоже! Приплыли! Да и пофиг! — пропрыгали мысли и я сказал. — Нравишься. Но ты тоже не бойся. Я тоже к тебе приставать не буду.
Светлана сначала посмотрела на меня растеряно, а потом улыбнулась.
— У тебя всегда с чувством юмора был полный порядок. Спасибо и на этом.
— Когда это — всегда? — подумал я. — Когда это я позволял себе искромётно шутить? И когда это она могла меня слышать?
Я начал вспоминать, что я помню и знаю про Светлану и понял, что не помню и не знаю ничего. Не знаю даже, где она живёт.
— А ты где живёшь? — спросил я. — Куда мне тебя провожать? В сторону Баляева — понятно, а дальше?
— Я с Ленкой в одном доме живу. В пятиэтажке ниже «Счастливого Детства».
— А-а-а. Тогда, может на Семёрке до «Третьей рабочей» доедем, а потом пешком? Сейчас до Луговой ещё долго никакой транспорт ходить не будет.
— Сейчас в трамвае такая давка будет…
— Так она до вечера будет. На то это и трамвай. Можно тогда в «Океан» сходить. Не знаешь, что там идёт?
— А какая разница? — спросила она и посмотрела мне в глаза. — Только у меня денег мало.
— Тогда пошли, раз ты не против, — сказал я и подумал. — Действительно, какая нам разница.
Глава 13
В широкоформатном «Океане» шёл фильм «Горячий снег» по одноимённому роману Юрия Бондарева. Я его, конечно же видел и неоднократно. Про войну фильм. Про ту нашу «Отечественную войну», где в главной роли сыграл Георгий Жжёнов. Тяжёлый фильм. Он вышел в этом году и на экранах появился вот только что. Фильм впечатлил и Светлану и Пашку. Он, всё-таки, во мне вёл первичную эмоциональную составляющую. Как с самого начала я позволил ему восхищаться подаренной ему жизнью, так его ментальность и «доминировала» во мне. И я от этого только выигрывал. Мишку я всего изучил до изнанки души, и на его рефлексии реагировал спокойно и даже прогнозировал их, а Пашкины частенько меня будоражили. Интересно, что ментальность тоже имела свойство «взрослеть». Пашка под воздействием моей ментальной матрицы не изменился вдруг и не стал взрослым. Его менталитет продолжал оставаться детским, несмотря на мою память, «подгруженную» ему. Пашка не воспринимал серьёзно информацию о будущем. Будущее его не то, что не тревожило, а даже не интересовало. Как и прошлое, ха-ха. Его интересовало только «здесь и сейчас».