До этого я успел сфотографировать несколько домов во дворах, так что запас дверей в этот мир у меня уже накопился. А вот на Садовом я обошёлся без фотосессий — там было слишком людно.

Возле гостиницы кучковался народ, тормозили жёлтые такси с шашечками. До меня донеслась англоязычная речь.

Я вновь изучил окрестности следопытским взглядом.

Да, серебристых бликов здесь было больше. Но в основном они концентрировались всё-таки не вокруг гостиницы, а ближе к востоку — там находился железнодорожный вокзал, причём даже не один. Я решил наведаться и туда.

Перейдя широкую улицу, где ездили машины, я постоял некоторое время перед Казанским вокзалом. Тот серебрился более явно.

Я вошёл в здание — галдёж, чемоданы и беготня опаздывающих. Побродил несколько минут, то и дело переключая зрение. Тусклые серебристые полосы чудились мне на стенах, на потолке, на полу. Они не особенно бросались в глаза — и вообще смотрелись как случайное проявление, побочный эффект чего-то. Больше всего их было возле касс и в зале ожидания.

Что это должно означать, я так и не понял. Догадок не появилось.

Вернув восприятие в обычный режим, я остановился в задумчивости.

Что дальше? Продолжить вылазку? Или лучше вернуться в базовый мир, обмозговать там всё, а сюда наведаться завтра? Теперь-то у меня есть здешние фотки, плюс серебрянка. Перейти смогу — даже если переход загустеет, как в том году, когда пришлось делать паузу между визитами к Шиане…

Отвлёкшись от размышлений, я вдруг заметил, что серебристые полосы изменили конфигурацию. Может быть, не все сразу, но ближайшие точно — они сползали по стенам к полу и медленно, едва уловимо, подтягивались ко мне.

«Упс», — подумал я на американский манер.

Это могло быть и совпадением, но…

Если смотреть в обычном режиме, всё осталось по-прежнему. Никто на меня не обращал внимания, и милиция ко мне не бежала. Однако торчать на месте и ждать я тоже не собирался.

Я вышел из вокзального здания. К югу от него располагалась автостоянка, а вдоль неё на восток уходила улица с невысокими зданиями, к которым жались деревья. Озираясь насторожённо, я зашагал по узкому тротуару, затем свернул во дворы, направо. Потыкался, попетлял, но нашёл-таки закуток между кирпичной стеной какого-то ретро-здания и густыми кустами.

Налепил фотографию на кирпичную стену, сосредоточился — и шагнул в протаявший переход, во дворик своего дома.

Дверь за моей спиной растворилась. Я перевёл дыхание и вытер пот со лба, а затем, уже не спеша, поднялся в квартиру.

Оказавшись там, первым делом позвонил Нэссе — в апартаментах у неё стоял телефон (да, в кампусе некоторые были равнее, чем остальные).