— Версия утопичная, но красивая, — сказал я. — А как у них было на самом деле, вряд ли узнаем. В ближайшее время, по крайней мере, я туда больше не пойду. Без серебрянки — дверь не откроется, с серебрянкой — запеленгуют.
Учебная неделя продолжалась.
На перемене в пятницу ко мне подошла Рунвейга.
— Готов тираж, — сказала она.
— Тираж? — не сразу допёр я.
— Да, Вячеслав, наш комикс напечатали. Ты забыл? Тебе надо съездить в типографию и забрать его. Это ведь ты подписывал договор.
— Действительно. Тогда сразу и в магазин отвезём. Поедешь со мной?
— Конечно! Илсу уже звала, но она стесняется. Говорит — а вдруг в магазине он так и будет лежать, никому не нужный?
— Всё с ней понятно.
Наведавшись в типографию, мы забрали там сотню напечатанных экземпляров. Формат у них был альбомный, как в оригинале у Илсы.
Собственно говоря, особых изменений при вёрстке я не заметил. Илса заранее придерживалась стандарта, который был в американской книжке. Разве что обложка теперь смотрелась солиднее — глянцевая бумага с яркими красками. Флаер был фиолетовый, кошак — благородно-серый, лохматый, а платье у агентессы — алое.
Десятую часть тиража мы взяли себе, а остальное доставили в магазин. Там уже был приготовлен столик недалеко от входа, куда и выложили новинку. Мы отошли с Рунвейгой подальше, притворились обычными покупателями и стали наблюдать.
Вошла почтенная дама, с недоумением взглянула на столик, после чего направилась к дальним полкам. Через минуту на пороге возник не менее респектабельный господин. Приостановившись, он покосился одним глазком на обложку. Сделал шажок поближе и будто невзначай заглянул под титульный лист, но взять и полистать так и не решился.
Первой покупательницей, к моему удивлению, стала опрятно-строгая барышня. Комикс она листала с серьёзным видом, как учебник по геометрии. Но в итоге, забрав его, пошла к кассе. К столику же приблизились три подростка. Их комментарии-междометия были слышны во всём магазине. Под грозным взглядом кассирши они наскребли монет из карманов, скинулись, и рисунки достались им.
— Всё, — сказал я Рунвейге, — теперь ты знаменитая сочинительница.
С толстячком-директором мы договорились встретиться в понедельник, чтобы оценить продажи за выходные и возможные перспективы.
Илса ждала нас в кампусе, волнуясь и предвкушая. Мы поспешили её обрадовать и устроили вечеринку без фанатизма. Уна, Бруммер и Бойд присутствовали.
А на следующий день я приехал к Нэссе.
Была готова новая дверь.
Глава 9
Оглядев картину, сделанную Нэссой, я констатировал:
— То, что надо. И, пожалуйста, добавь ещё серебрянку.