Причём, судя по статье, научились не так давно. Тридцать лет — почему вдруг именно эта дата?
Я поднял взгляд от газеты. Голова закружилась, и я увидел город иначе.
Глава 7
Восприятие изменилось.
На первый взгляд, это напоминало привычный для меня переход на следопытское зрение — краски выцвели, резкость стала гипертрофированной. Но добавились серебристые блики, рассыпанные по улице бессистемно, как конфетти. Их, впрочем, было немного, они не забивали картинку. Лишь к северо-востоку мерцание как будто усиливалось, блёстки чаще липли к домам.
Я непроизвольно моргнул, мерцание исчезло.
Но направление я запомнил и решил посмотреть поближе. Сообразил попутно — в той стороне располагалась и гостиница «Ленинградская».
Я зашагал по Садовому, присматриваясь к прохожим.
То и дело мелькали пёстрые полуспортивные куртки, а джинсовых вещей здесь было не меньше, чем в моём мире. Разве что варёнки не попадались, и англоязычных лейблов я тоже не приметил. Так что в плане одежды толпа смотрелась советской и несоветской одновременно.
Свернув налево, я вскоре увидел гостиницу — её шпиль торчал над домами. Я снова переключился в следопытский режим и понял, что серебристых блёсток в той стороне действительно больше. Значит, это была не просто особенность восприятия, а какой-то местный феномен.
Хотя, как пришло мне в голову, восприятие у меня в последнее время тоже несколько изменилось. Форсированный режим всё чаще отливал серебром — как, например, во время недавнего инцидента возле моего дома, когда меня «приглашали» на разговор. Вероятно, этот эффект объяснялся контактами с серебрянкой…
На глаза мне попался небольшой гастроном, и я заглянул туда. Подсознательно ожидал увидеть пустующие прилавки, как у себя на родине в последние советские годы, но не угадал — продавалась и колбаса разных видов, и окорок, и сосиски, и много чего ещё. В холодильниках — кола с этикетками на кириллице, газировка, пиво в бутылках, причём не только «Жигулёвское», но и всякое прочее. Даже чешский «Козёл» наличествовал, не вызывая ажиотажа у местных.
Мне становилось всё любопытнее.
Присмотрелся я и к машинам на улице. Иномарок не наблюдалось, за исключением «шкоды». Старые вазовские модели распознавались без проблем, а вот новые я без шильдика мог бы и не узнать. «Нивы» удлинились и получили лишние двери. «Москвичей» здесь было в процентном соотношении больше, чем в моём мире, а «волги» явно равнялись на забугорный премиум-класс.
Когда до «Ленинградской» осталась сотня шагов, я вытащил «мыльницу» и сделал следопытское фото поверх голов прохожих, чуть задрав объектив. Тротуар остался за кадром, зато отлично просматривалась прямоугольная башня с пинаклями и ступенчатой сложносочинённой надстройкой, которую увенчал восьмигранный шпиль. Громада внушала.