— У меня на родине, — сказал я, — есть поговорка: «Инициатива наказуема». В данном конкретном случае это значит, что я дам деньги, а всё организационную работу с издательством ты возьмёшь на себя.

— Я не возражаю, — сказала Рунвейга быстро. — Мне кажется, для начала надо прозондировать почву. Выяснить, есть ли вообще в городе художники, готовые и умеющие работать, как мы хотим. Я не имею в виду, что надо копировать стилистику Илсы. Пусть у каждого будет свой индивидуальный почерк. Но всё-таки требования у нас специфические. Подумаю, как организовать отбор.

— Ты, может, удивишься, — сказал я, — но у меня есть знакомства в кругах богемы и андеграунда. Пора их возобновить. Поехали.

И мы с ней отправились к владельцу мансарды, бритому мужичку в очках, который в позапрошлом году показывал мне работы Шианы.

В мансарде на этот раз обошлось без выставки. Несколько человек расселись вокруг стола — лениво трепались, потягивая винцо.

Я заблаговременно стащил перстень, чтобы не фраппировать публику. Хотя моя фотография уже появлялась в прессе, здешние обитатели вряд ли видели её там — «Деловой курьер» был им по барабану. Поэтому, как и раньше, я изображал богатенького буржуя.

— Приветствую, — сказал я. — Появилась коммерческая идея, которая может заинтересовать художников-графиков. Кандидаты имеют шанс на серьёзные гонорары, но есть условия.

— Звучит самонадеянно, — заметила крашеная блондинка с лиловатой помадой, выпустив струйку сигаретного дыма. — И сколько платишь?

— А что именно рисовать, тебя не интересует? — спросил я.

Она пренебрежительно отмахнулась:

— Ой, можно подумать, там у тебя запрос на эпичное полотно в раннесредневековом стиле, в четыре человеческих роста.

— Нет, но поработать придётся. Подробности вам сообщит моя представительница, прошу любить и жаловать. Любые вопросы — к ней, а у меня дела, так что всем пока.

Уже на выходе я услышал, как Рунвейга сказала:

— Дамы и господа, отбор будет жёстким. И, разумеется, мы его проведём не прямо сейчас. Давайте подумаем, как всё организовать и как оповестить других потенциальных участников…

Доехав до дома, я налепил на стену следопытскую фотографию и, сделав двойной прыжок, оказался на Вересковой Гряде.

Осень всё никак не могла здесь укорениться. Склон зеленел по-прежнему, а деревья среди фахверковых домиков лишь чуть пожелтели. Солнце садилось, оранжевое и тёплое.

Библиотека на этот раз пустовала, Финиан устроился в своей комнате — дремал в мягком кресле, а у него на коленях лежала толстая книга.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я.