Шарона плавным, почти ласкающим движением руки сжимала этот гибридный, нестабильный сгусток, и он подчинялся, излучая волну чудовищной мощи, которую, как я понял к своему удивлению, я бы не почувствовал, если бы не осознавал существование тяжелой энергии.

Шарона явно не просто знала о этой энергии — она виртуозно, с интимным пониманием ею владела, вплетая ее в свою ману с такой легкостью и точностью, какая мне, с моими робкими экспериментами, и не снилась.

Она закончила спустя минут двадцать, сделав последний плавный выдох, и искривляющая реальность энергия рассеялась без следа, без звука, как будто ее и не было.

Затем она повернулась и, заметив меня, одним легким, не требующим усилий движением преодолела расстояние между нами, приземлившись в паре метров от меня так мягко, что не было слышно даже касания. На ее лице играла знакомая, уверенная до наглости ухмылка.

— Неплохо поработал, Марион, — начала она, смахивая с лица несуществующую прядь белых волос. — Очень даже неплохо. Ко мне поступило аж три срочных запроса из канцелярии самого мэра столицы Облачного Заката. Весьма интересуются, не завербовала ли я в свою дивизию скрытого агента повстанцев с обостренной манией величия и склонностью к самодеятельности.

Я лишь медленно поднял бровь, давая ей продолжить, скрестив руки на груди и чувствуя, как под повязкой ноет незажившая рана.

— Я, разумеется, любезно развеяла их глупые сомнения, — ее ухмылка стала шире, приобретая хищный оттенок. — Расписала твои скромные подвиги, беззаветную преданность Коалиции и невероятную проницательность, с которой ты наверняка раскрыл всю глубину коварного плана повстанцев. В общем, к вчерашнему вечеру, прямо перед твоим возвращением, ко мне прилетела официальная, сияющая благодарность за подписью самой маркизы Маэрьялы. И с милым приложением к ней — полмиллиарда пурпура на счету в качестве вознаграждения для личного состава твоего батальона.

Мысленно я быстро подсчитал, что эта сумма, вместе с нашей добычей из хранилища, наконец-то позволяла нормально, без экономии, экипировать всех бойцов с ног до головы. Но куда важнее было другое.

— И, само собой, твое пари, — Шарона продолжила, явно получая удовольствие от каждого слова. — Седьмой батальон все еще сидит в своем форте, строя глазки пустоте и героически отражая вылазки несуществующих повстанцев. Они даже не в курсе, что война уже закончилась. Когда они вернутся, для них это будет позорным, безоговорочным поражением. Я, кстати, заключила свое пари с Хорном и очень рада, что ты помог мне его выиграть.