— А эта энергия, которую вы использовали во время медитации… Та, что тяжелее и плотнее обычной маны? Что это такое, комдив?

Шарона замерла на месте так резко, будто ее парализовало невидимым полем. Затем она медленно, очень медленно, как марионетка на невидимых нитях, обернулась.

Ее единственный глаз был неестественно широко открыт, а на лице застыло выражение такого чистого, непритворного потрясения, будто я только что признался, что прилетел с другой планеты. Все ее досада, скепсис и холодная рассудительность мгновенно испарились, уступив место абсолютному изумлению.

— Не двигайся, — ее голос прозвучал резко, отрывисто, почти по-командирски, и весь ее предыдущий шок мгновенно сменился сосредоточенной, хищной интенсивностью. — И следи. Внимательно.

Она плавно подняла руку, ладонью вверх, и между ее пальцами снова начал формироваться тот самый гибридный, нестабильный сгусток.

Но на этот раз она не сжимала его в кулак, а заставила медленно, словно невесомую пушинку, парить в воздухе перед собой, заставляя двигаться по сложной, прихотливой траектории — резкий зигзаг, плавный круг, замысловатая восьмерка.

Слегка искривляющая пространство субстанция была похожа на каплю жидкого свинца, плывущую в невидимом, но могущественном потоке ее воли, оставляя за собой дрожащий, словно мираж, след.

Я не отрывал от нее взгляда, впиваясь в каждое движение. Мои золотые глаза четко и ясно видели ее во всех деталях. Более того, я не просто видел — я будто ощущал ее кожей, чувствовал ее чудовищную плотность, словно передо мной плыла микроскопическая черная дыра.

Каждый изгиб ее пути, каждый поворот был для меня таким же очевидным и предсказуемым, как движение обычной, привычной маны для любого другого Артефактора.

Шарона резко, со щелчком, сжала пальцы, и темная энергия мгновенно рассеялась, не оставив и следа. Она смотрела на меня с новым, почти жутковатым, изучающим уважением, будто рассматривала редкий, не известный науке экземпляр.

— Ничего себе… — прошептала она, и в ее срывающемся голосе звучало нечто среднее между завистью и восторгом.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями, ее единственный глаз смотрел куда-то вдаль, будто она вспоминала давно забытые уроки своих учителей.

— То, что ты так неуклюже назвал «тяжелой энергией», — начала она, — это не мана. Это называется мировой аурой. Это — энергия иного порядка, несравнимо более могущественная по сравнению с маной.

— И вы можете ее использовать?

Она хмыкнула.

— Похоже, пришла пора для небольшой лекции.

Ранг Истории. Туманная мана, с трудом поддающаяся контролю, которой едва хватает на незначительное усиление тела и главная функция которой — активация артефактов.