однако, последовательность несколько изменена. С одной стороны, в самом начале повествования Анастасия уже исповедует христианство. С другой – вражда между Анастасией и Публием прерывается не мученической смертью Хрисогона – или ее собственной, – но смертью мужа. Согласно Passio , настоящие приключения Анастасии начинаются уже после смерти Публия. И все же более ранние сцены важны для понимания устройства ее образа как модели для подражания. И хотя в этом тексте не используется мотив дружбы замужней женщины и мужчины-наставника со стандартной целью – в контексте мученичества героя, – Passio тем не менее использует антагонизм между мужем и духовником в качестве повествовательного приема. Мучительные обстоятельства Анастасии, находящейся во власти злобного мужа, объясняют ее смелость в обращении за помощью к Хрисогону в самом начале. Именно во время самых тяжелых испытаний в отношениях с мужем Анастасия просит святого человека о помощи. Завязавшаяся между Анастасией и Хрисогоном переписка связывает страдания замужней Анастасии и ее последующее вдовство и мученичество. В первую очередь эта переписка выступает в качестве толкования протомученичества, которому подвергается Анастасия, вскоре и сама принимающая на себя мученичество. Опять же, из Liber ad Gregoriam мы знаем, что отсутствие силы духа у женщины в ее брачных испытаниях могло поставить под сомнение и ее готовность к публичному мученичеству: «Так отчего же ты не желаешь снести малые испытания, когда уверена, что вынесешь большие?» Passio Anastasiae использует более человечный подход все к той же проблеме. Переписка между Хрисогоном и Анастасией призвана помочь замужним женщинам осознать важность испытаний, которые они выносят, и страдания Анастасии становятся, таким образом, герменевтическим ключом к их собственным. В первом письме к Хрисогону Анастасия пишет: Святому исповеднику Христову Хрисогону от Анастасии. Мой отец был идолопоклонник; но мать моя Фавста жила всегда чистою и благочестивою христианскою жизнью. И она сделала меня христианкою с самых младенческих пелен. После ее кончины я приняла на себя тяжкое иго супружества с язычником. Но, по милосердию ко мне Бога, я успешно уклонялась от ложа его, притворяясь больною, и теперь во дни и в ночи объемлю стопы Господа моего Иисуса Христа 11 . Женщина объясняет свое положение: ее муж день и ночь держит ее под наблюдением, «как волшебницу или осквернительницу святынь ( veluti magam atque sacrilegam )». Условия ее заключения настолько тяжелые, что она