достигнуть лишь представительница crème de la crème от знати, аскетизм позволял женщинам претендовать на престиж, отличный от богатства или семейного положения. Богатство и семейный престиж могли помочь, но их отсутствие было восполнимо. Наконец, престиж аскезы, в отличие от традиционных представлений о целомудрии, был менее подвержен влиянию недостатков мужа женщины. (Даже когда женщина могла повлиять на своих родителей при выборе мужа, она практически не имела власти над социальным статусом кандидатов.) Для удачного брака дочери в поздней империи требовались продолжительная кампания и немного удачи. Вне зависимости от того, что внушалось детям, семейное происхождение не всегда было достаточным показателем будущей славы. Неопределенность этого предприятия означала, что счастливчики смогут улучшить свое положение, неудачники же окажутся перед закрытыми дверьми. Женщину, которой не повезло в замужестве, можно пожалеть, но уж точно не восхищаться ею. Аскетизм, напротив, казалось бы, предоставлял его поклонницам некоторую свободу в выборе собственной судьбы. Действительно, литература о подвижничестве с самого начала подавала наличие мужа или жениха сомнительного характера как добродетель – аскетизм женщины оказывался тем более героическим из‑за препятствий, которые ей приходилось преодолевать, – хотя и в литературе все же предпочтение отдавалось плохим мужчинам из хороших семей. Привлекательность аскетического идеала для женщин – и тревога, которую эта привлекательность вызывала в некоторых кругах, – возможно, объясняются именно этим фактором. Если аскеза действительно позволяла бы женщинам провести черту между своим статусом и статусом мужей или семей, то это, безусловно, привлекло бы множество римлянок, поскольку почти каждая считала, что ее положение могло быть и получше. Таким образом, привлекательность аскетической жизни можно объяснить с социальной точки зрения. Статус по рождению и браку – часть идентичности женщины, которую она могла контролировать хотя бы отчасти. Аналогичным образом, традиционные женские добродетели, такие как castitas (целомудрие), могли влиять на статус, разве что упрочняя ее положение внутри собственной группы. Поскольку эти добродетели были призваны стабилизировать, а не нарушить социальный порядок, их естественной тенденцией являлось противодействие социальной мобильности. При этом престиж отречения мог при определенных обстоятельствах обеспечивать нечто очень похожее на мобильность. Возделывая аскетическую добродетель, женщина