Женщины не могли сдержать улыбок. Кое-где раздались смешки. По рядам пронеслось предательское «шу-шу».

Этот ехидный шепоток взбесил Марфу Григорьевну окончательно. Дрожащей рукой она плеснула себе воды из графина, судорожно сглотнула, и, натужно прокашлявшись, перешла к делу.

— Товарищи, — пробасила она, — накануне исторического визита Генерального секретаря Центрального Комитета нашей великой партии в Федеративную Республику Германию некоторые недальновидные личности, а именно гражданин Зотов, позволяют себе бессовестно глумиться над святыми для каждого советского человека символами и ценностями. Посмотрите только, как он вырядился! Какую музыку крутит!

Зотов вежливо поднял руку.

— Марфа Григорьевна, позвольте?

— Что еще, молодой человек?

— Так, а что, собственно, не так с моим костюмом? — поинтересовался Зотов, бережно оглаживая лацканы своего скромного пиджака.

— А то!!! Вырядились как ливерпульский лабух и думаете сойти за советского дипломата⁈

В зале повисла звенящая тишина.

— Как кто, простите? — Зотов из последних сил сдерживал смех. — Ливерпульский — кто? Вы-то откуда знаете, как они выглядят? Или тоже телевизор время от времени смотрите?

Сидевший рядом с Кузнецовым Стрелец подумал о том, что пранк вышел из-под контроля. Он даже не сразу сообразил, что Ледникова обращается именно к нему.

— А вы, товарищ Басов, с какой целью пожаловали на наше заседание? Я вас спрашиваю⁈ — не на шутку разошлась Марфа Григорьевна.

— Товарищ Ледникова, — Стрелец встал, неспешно оглядел притихший зал, — осмелюсь вам доложить: я здесь исключительно в связи с повесткой дня.

— К вам-то она какое отношение имеет?

— Как какое? Сергей Петрович — мой подчиненный. Я как начальник должен знать, какие претензии к нему накопились у наших женщин?

В зале снова зашушукались. Послышались реплики, дескать, давайте простим на первый раз, парень ведь уже встал на путь исправления.

— Серафима Павловна, а вы что молчите? — Марфа Григорьевна почувствовала, что нуждается в союзниках. — Или вас не волнует моральный облик товарища Зотова?

— Отчего же, волнует, — спокойно отозвалась та. — Но я полагаю, что Константин Иванович лучше знает своего сотрудника. Может быть, выслушаем его?

— Это женсовет, а не партсобрание, — отрезала Ледникова.

— В таком случае мне нечего добавить, — произнесла Серафима Павловна и уселась на свое место в президиуме.

— Тогда ставлю вопрос на голосование! — председательша энергично затрясла колокольчиком. Кто за то, чтобы рекомендовать парткому немедленно отправить товарища Зотова на родину как морально разложившегося?