— Ясно, — ответил Зотов, растерянно моргая.

— Аутодафе через час в актовом зале. Вести себя скромно, на вопросы отвечать сдержанно.

— Вот дядя посмеется…

— Я, кажется, сейчас начну сожалеть о том, что решил тебя предупредить, — произнес Стрелец, указывая на дверь. — Бегом! Зайдешь после.

* * *

Марфа Григорьевна надела свой любимый кримпленовый костюм: темно-синий жакет с белым кантом на лацканах, прямая юбка ниже колена с разрезом сзади, который она предусмотрительно зашила. Светлые волосы были уложены в тяжелую объемную прическу с начесом; черные туфли на невысоком каблуке с квадратным мыском завершали образ женщины «в футляре». На шею она зачем-то повязала красный капроновый платок с геометрическим узором из золотой люрексовой нити. Темно-коричневые колготки явно выбивались из этого настроения, но Ледникова этого даже не заметила. Куда больше ее волновал вопрос: красить губы или не стоит? Так и не определившись, она на всякий случай сунула в сумку тюбик морковной помады и помчалась в посольство. Сегодня был ее день.

В актовом зале царила суета и непривычный беспорядок. Сотрудники протокола с разрешения Кузнецова складировали здесь закупки, доставленные с родины специально к высокому визиту. В этом бардаке Марфа Григорьевна почувствовала себя несколько инородной. Она обратилась к Царевой с просьбой предоставить другое помещение, но Серафима Павловна была неумолима.

— Марфа Григорьевна, дорогая, я бы с удовольствием, но вы сами понимаете, какая ситуация. Ар-ма-гед-дон! — произнесла Царева по слогам.

— Арма… что? — Ледникова высшее образование так и не успела получить, целиком посвятив себя семье и мужу, вернее, его карьере.

— Светопреставление! — ответила секретарша посла, глядя собеседнице прямо в глаза.

— Какое неуважение! Какой позор! — начала распаляться жена советника-посланника.

— Марфа Григорьевна, поверьте, мы уже даже кабинеты советников использовали для хранения. Осталось только побеспокоить вашего супруга и самого посла. Вы ведь этого не хотите?

— Как вы это себе представляете⁈ — в голосе Ледниковой зазвучало негодование.

— Вот мы и решили: лучше — в актовый зал.

— Ну да, правильно решили! — буркнула та и, гордо выпрямив спину и стараясь не споткнуться о бесчисленные коробки, направилась к сцене, где располагался президиум.

Зал потихоньку заполнялся посольскими женами и сотрудницами миссии. Большинство из них не видело в облике Зотова никакой угрозы и считало, что сейчас не самое подходящее время для собраний. Но Марфа Григорьевна полагала, что это не их ума дело.