Жена советника с удовольствием принимала восторги дипломата в свой адрес, но по поводу французской моды была категорически не согласна.

— Месье посол, я приложу все свои усилия и связи, чтобы доказать: наша мода ничем не уступает вашей. Не знаю, слышали ли вы, но у нас в стране появился удивительный молодой модельер. Слава Зайцев! Кстати, в Европе его уже называют «Красным Диором».

— Альбина, но вы ведь выбрали французского Диора⁈ — не сдавался посол.

— Я бы выбрала Зайцева, но в Бонне пока нет бутика советского платья.

— Так, может, стоит исправить это досадное упущение? — подзадорил ее Сованьярг. — Новая политика открывает все двери перед СССР. Пользуйтесь моментом, пока он есть.

— Спасибо за совет! Я поговорю с мужем о том, как это лучше сделать. Вы поддержите нас, если мы захотим привести коллекцию Зайцева в Париж?

— Конечно, особенно, если ваш муж и ваш отец не станут возражать, — ответил он, открыто намекая на свой интерес к связям с советским замминистра.

До Стрельца донесся знакомый голос. Он прислушался. Советник-посланник Ледников вовсю обхаживал американского посла Мартина Хилленбранда. К сожалению, он застал только часть беседы, но и пары фраз ему показалось достаточно, чтобы сделать вывод: Юрий Антонович играет в какую-то свою игру.

— Господин Хилленбрандт, вы себе даже не представляете, какие возможности таит в себе сделка «газ в обмен на трубы».

— Господин Ледников, может быть вы приоткроете мне завесу тайны? — спросил американец.

— Только в рамках дозволенного. Но, поверьте мне, через пару лет Германия начнет устанавливать правила в Европе.

— А вам бы этого не хотелось?

— Мне кажется, этот вопрос не зависит от моих желаний. Но это несправедливо, с моей точки зрения, — ответил Ледников.

— Неужели все так плохо?

— Для кого как!

Дослушать до конца этот диалог ему не удалось. Ганс Вульке отвлек внимание советника. Рыжий немец держал в руках стопку холодной русской водки и увесистый бутерброд с черной икрой.

— Советник, я всегда знал, что ваши приемы — это что-то. Но сегодня вы превзошли сами себя. Что ни попробуешь, хочется провести остаток жизни рядом с этими великолепными столами.

— Даже так? — Стрелец искренне рассмеялся. — Если бы в жизни все было так просто… Рад вас видеть, Ганс.

— Я бы сказал, слишком роскошно. Мы в ГДР даже испытываем легкое чувство ревности, — Ганс Вульке понизил голос.

— Коллега, скажу вам откровенно, бутербродом с икрой «железный занавес» не перешибешь, так что ваши товарищи в Берлине могут спать спокойно.

— Любите вы поддеть!

— Так ведь не на ровном месте! Поймите, нам с вами нечего делить! Представляете, как обрадуются наши идеологические противники, если им удастся превратить соцлагерь в банку с пауками, — Стрелец остановил официанта и взял бокал шампанского. — Prost!