Глава первая: Санни
Год спустя
— Артем, пожалуйста, не дышите так глубоко. Вы сейчас сорвете мне линию плеча, а этого кашемира у меня всего два рулона, и поверьте, он абсолютно не прощает суеты.
Я стою на коленях перед Артемом Зарубиным, зажав в губах пару портновских булавок. Сантиметровая лента привычно лежит на шее, в руках — тяжелый мелок.
Я настолько поглощена процессом создания новой уникальной вещи, которая, как и все, что я шью, будет существовать в единичном экземпляре, что все время соскальзываю с формального общения — в неформальное. Непростительные оговорки. Даже если Зарубин мой постоянный клиент вот уже два года и во многом именно благодаря ему обо мне узнали за пределами Риги. Очередь на индивидуальный пошив теперь забита на несколько месяцев вперед и я, наконец, смогла позволить себе роскошь выбирать, с кем хочу работать, а кого могу вежливо, но категорично выставить за порог.
Артем замирает. Он высокий, подтянутый, с той легкой харизмой успешного мужчины, который знает, что на него смотрят. Ему около тридцати, он владеет коммерческой недвижимостью в нескольких столицах, и последние полгода проявляет чуть больше заинтересованности, чем следовало бы в рамках сугубо деловых отношений.
Хотя ладно, конечно, я знаю, что он заигрывает, и пока что понятия не имею как поаккуратнее его отшить, чтобы не потерять преданного клиента и ходячую рекламу в одном лице.
— Александра, я готов не дышать вовсе, если это гарантирует мне еще десять минут в вашем обществе, — он улыбается, глядя на меня сверху вниз через зеркало. В его голосе — мягкий флирт, та грань, которую он мастерски не переходит, но постоянно прощупывает. — Вы же знаете, я прилетаю в Ригу только ради ваших костюмов.
— Исключительно ради костюмов, Артем Викторович. Я в это свято верю. — Поднимаюсь, аккуратно расправляя ткань на его спине. Пальцы двигаются уверенно, профессионально и без лишней суеты.
За три года эти руки научились многому: отпаривать швы до идеальной плотности, кроить без права на ошибку.
И держать ребенка одной рукой, пока вторая вычерчивает лекало.
Я улыбаюсь — вежливо, но отстраненно, выдерживая дистанцию, но оставаясь предельно включенной. Латвия научила меня этому — и многим другим вещам, благодаря которым я влюбилась в эту страну всей душой. Хотя было бы большим самообманом сказать, что я все равно не скучаю по дому. Причем с каждым месяцем — все больше. А в этом году весна настолько меланхоличная и снежная, что невольно все время вспоминаю, что дома в это время уже вовсю цветут абрикосы и крокусы.