Может быть, для кого-то слишком пафосно, но для меня — в самый раз.

Может быть, Александра Захарова уже давно не существует, но внутри меня торчат ее детские амбиции и страсть ко всему роскошному. Даже если теперь из всей «роскоши» у меня всего лишь сумка от «Прада», из старой коллекции и купленная на распродаже. Зато — на свои деньги! И я ее обожаю. Даже, пожалуй, больше, чем любила тут голубую «малышку» в «икорной» коже от «Диор».

— Впечатляет, правда? — Артем стоит рядом, не мешая мне насладиться моментом. А потом мягко разворачивает меня за плечи на сто восемьдесят градусов. — Весь этот район — ваш. Все эти офисы А-класса, штаб-квартиры корпораций. Ваши клиенты буквально в десяти метрах отсюда.

Через дорогу, прямо напротив — что-то похожее на башни-близнецы, высокие и невероятно футуристические. Одна — светлая, другая — темная, облицованная черными зеркальными панелями. На ней нет ни рекламы, ни красивых ярких вывесок.

— А это штаб-квартира злодея из комиксов? — позволяю себе расслабляющую шутку. Ночной воздух немного бодрит и слегка развеивает мандраж перед завтрашним открытием.

— Вы почти угадали. — Зарубин усмехается, но как-то странно, без тени привычного веселья. — Офис крупнейшего в стране логистического хаба. Но, наверное…

Он продолжает что-то говорить, но гул в ушах превращает его слова в отдаленный шум.

Слишком много всего для меня болезненного вшито в слово «логистика».

Я обхватываю себя руками, чувствуя внезапный озноб, и уже собираюсь вернуться внутрь, когда взгляд цепляется за черный матовый «Рендж Ровер», который паркуется прямо у подножия «злодейской» башни. В Риге такие машины редкость, я успела отвыкнуть, но на эту смотрю, потому что взгляд почему-то отмечает полное отсутствие любых блестящих деталей. Реально, как будто сейчас из нее выйдет Анти-бэтмен.

Но из машины никто не выходит. Вместо этого распахивается дверь здания и на крыльце появляется мужчина.

Мир вокруг внезапно затихает.

Шум машин, голос Артема, музыка из динамиков ТЦ — абсолютно все исчезает, как будто я проваливаюсь в вакуум.

Сначала зрение подводит, плывет. Хочется потереть глаза, чтобы навести резкость, но меня словно заклинило в одной позе. Как будто я заяц с барабаном, у которого внезапно кончился завод, и он застыл в самой нелепой позе, какую только можно придумать.

В мире не так много очень высоких мужчин. Я знала такого только одного.

Этот, на крыльце — такой же.

Очень высокий, невероятно широкий в плечах и длинноногий. На нем только темно-серая рубашка с закатанными рукавами, обнажающими сильные, полностью перекрытые татуировками предплечья. Пиджак он небрежно несет в одной руке, на ходу бросает взгляд на часы.