В канун Рождества в доме уютно пахнет поджаристой корочкой имбирного теста, корицей и хвоей от огромной живой елки.

Все просто запредельно, нереально хорошо.

Моя новая капсульная коллекция в «LARSEN Bespoke» взорвала рижский бомонд три недели назад. Все позиции разлетелись за первые два дня, а заказы на индивидуальный пошив расписаны на месяцы вперед. Рижские модники в восторге от «мягкой брони», а я — в дикой, ломающей тоске по своему Доберману.

Мне страшно о таком даже думать, но сейчас кажется, что когда четыре года назад я мысленно его похоронила, мне и то не было так больно. Сейчас я почти постоянно чувствую себя оторванной от целого, лишенной легких и сердца, потому что не могу толком дышать, а через дыру в груди ужасно сквозит. Я пытаюсь прикрыть ее приятными предпраздничными заботами, чтобы тоска не начала выдувать приятные воспоминания и веру в то, что мы, вопреки всему, будем вместе. Всегда.

Я в сотый раз за день достаю телефон, но там все так же тихо.

Наша переписка замерла три дня назад. Его последнее короткое сообщение:«Буду без связи. Не скучай, Соска» , после которого — только мои видео, фото и голосовые, которые я шлю ему так же бесконтрольно, показывая каждую мелочь. Как Ромка смешно «бреется» зубной щеткой, потому что «хочет, как папа Сася», как Астра осваивает новую обувь и высоко поднимая ноги, вышагивает по тонкому снегу. Как вчера украшали елку, как сегодня замешивали тесто и как я отправила в мусор первую, безбожно подгоревшую партию.

Все это отмечено одной сиротливой серой галочкой. Он не в сети.

Три дня тишины, наверное, не такой уж большой срок. Люди уходят в плавание, лезут в горы или поднимаются высоко в небо на недели или даже на месяцы. Но для меня каждый час ощущается, как изощренная пытка. Я знаю, что Саша закрывает все гештальты нашего общего прошлого, что зубами вырывает наше право на мирную жизнь.

Но господи... как же страшно.

Сегодня мы ложимся спать позже обычного — уже за десять, но Ромка никак не хотел укладываться, сторожа елку с видом человека, который точно поймать Санту за бороду — надо только дать ему время и не отвлекать. Но в конце концов начал клевать носом.

Я подхватываю его на руки, прижимаю к своему плечу и поднимаюсь в спальню.

В детскую он сегодня наотрез идти отказывается, поэтому укладываю его в свою кровать. Через пару минут ворчания, что он еще хочет немножко подождать Санту, крепко засыпает. Честно говоря, мне сегодня тоже не хочется спать одной — за окном воет налетевшая метель и я уже мысленно готовлюсь завтра пробивать выход на улицу с лопатой в руке.