Я укладываюсь рядом, на самый край матраса. Накрываю его одеялом повыше, вдыхая родной ромашковый запах его волос. Гарм и Астра тоже рядом, но на этот раз на полу. Теперь между ними тишь и благодать, и доберман даже не против, если она иногда кладет голову ему на холку.

Но заснуть еще долго не получается. За окнами настоящая метель, белые хлопья снега безумным вихрем кружатся в свете садового фонаря, а ветер глухо бьется в стекла, заставляя сердце колотиться в рваном, как будто предынфарктном ритме.

Кажется, только под утро голова наполняется странным тревожным сном.

А потом снова наступает резкое пробуждение.

В комнате все еще идеально тихо — никакого шума, никаких посторонних звуков. Метель как будто тоже устала и затихла, оставив после себя маленькие сугробы на окнах. Часы на прикроватной тумбочке тускло светятся зеленым — почти четыре утра.

Но в доме что-то изменилось. Даже воздух стал другим.

Аккуратно, чтобы не разбудить спящего Ромку, приподнимаюсь на локтях.

И сразу обращаю внимание на собак, потому что они синхронно идут к двери: Астра, напряженно держа уши, а Гарм — мотая головой и нетерпеливо, как будто сам не верит, виляя обрубком хвоста.

Я прижимаю руки к груди, задерживаю дыхание, потому что легкие выламывает от желания кричать.

Но я верю своему псу — он узнал бы вожака за километры.

Гарм никогда не стал бы встречать незнакомца вот так — нетерпеливо радостно поскуливая и переминаясь с лапы на лапу. А вот Астра беспокоится, потому что для нее этот внезапный ночной визит — потенциальное нарушение периметра. Она медленно пригибает голову к полу, шесть на ее загривке поднимается, а в горле зарождается тонкий предупреждающий рык. Но она видит спокойствие Гарма — и прижав уши к голове, косится на меня с немым вопросом: «Почему мы не нападаем?»

— Свои, Астра. Тихо. Это свои.

Хочу встать — но недосып, усталость и внезапное расслабление во всем теле превращают мои ноги в соломенные палочки, подламывающие от любого движения.

И снова сажусь на кровать, что есть силы цепляясь пальцами в простыню.

Из коридора тянет легким, наполненным запахом мороза сквозняком, вслед за которым в мою спальню бесцеремонно вторгается самый лучший в мире аромат — нагретых камней, горчинки и пепла. Этот коктейль заполняет мои легкие до отказа.

Я смотрю на два метра моей белобрысой любви — и закрываю рот ладонями, чтобы не всхлипнуть слишком громко и не разбудить Ромку.

Он выглядит безумно уставшим, мой Доберман.

Кожаная куртка еще кое-где припорошена снегом, под глазами — тени, раненная нога чуть тяжелеет при каждом шаге, но все равно самый красивый, сильный, надежный и лучший мужчина на земле.