Я слушаю их вполуха, кивая в нужных местах, и чувствую себя шпионом в тылу врага, потому что мне все эти страсти, слава богу, не знакомы.

— А ваш папа, Александра, он чем занимается? — Юля поворачивается ко мне, прихлебывая чай и жуя маленький рогалик с повидлом, которыми нас здесь угощают. — Впервые в жизни вижу вживую человека с личной охраной. Наверное, что-то очень серьезное, да? Строительство? Зерно?

Я на секунду замираю. В голове проносится: «Он занимается тем, что профессионально воскресает из мертвых, держит в страхе пол-столицы и подписывает сообщения крупным калибром».

— Логистика, — отвечаю так, будто это какая-то фигня, потому что некоторых из напарников Ромки по лепке привезли вообще на метро. Мне не хочется акцентировать внимание на том, что благодаря мне в студии появилось два новых «предмета мебели» — здоровых черных «шкафа», плохо мимикрирующих под живых людей. — У нашего папы много командировок. Почти не видим его дома.

Объяснять, почему у нас не «папа», а «Саша» и прочие тонкости наших с Аггером отношений, я бы не стала даже лучшей подруге, не то что малознакомым людям. Даже если они прикольные, мне с ними правда интересно и мы успели обменяться номерами телефонов.

Марина сочувственно вздыхает.

— Ох, эти вечно занятые мужчины. Мой тоже «логистикой» прикрывался, пока я не нашла у него в телефоне переписку с «логистом» Анжелой.

— Вот мудак, — говорю с искренним, приглушенным возмущением, чтобы не услышали дети.

Прикрывает ли Аггер свои похождения логистикой или нет — я не знаю. Но каждую ночь он проводит дома, даже если иногда возвращается очень поздно. Я за ним не слежу, по карманам не шарю, вещи не обнюхиваю и делаю вид, что он существует… ну, примерно, как паук-сенокосец в ванной — есть и есть, иногда двигается, мне какое дело? Хотя, конечно, теперь, спустя почти десять дней, злость улеглась и игнорировать его двухметровое существо все сложнее. А новых поводов снова на него вызвериться Аггер не дает.

Но я не унываю и тружусь над этим, не покладая рук. За десять дней, что мы живем в аггеровском лофте, я превратила его стерильную жизнь в поле боя за территорию. Развернула полномасштабную экспансию.

В ванной теперь развернулись уходовые войска моих тюбиков: сыворотки, маски, пилинги, кремы с ароматом ванили и кокоса — я заставила все полки, вытеснив его бритву в самый угол. Серые жесткие мужские полотенца теперь соседствуют с нашими с Ромкой — пушистыми, разноцветными и вызывающе мягкими.

В гостиной, на идеально чистом бетонном полу — игрушки, машинки, кубики и резиновые пищалки Гарма. На кухне появился высокий детский стульчик, а в холодильнике — йогурты с зайчиками и пюре из кролика. Я устраиваю безумные шопинги, специально покупаю все самое яркое и «не-аггеровское», надеясь, что однажды он не выдержит, сорвется и сам нас выселит.