Но чертов Гестапо не срывается.

Аггер реагирует на мой хаос с бесячим спокойствием. Просто переступает через разбросанные машинки, не глядя отодвигает мои баночки в ванной и пьет горький кофе, пока Ромка пытается накормить его овсяным печеньем. Это спокойствие заставляет искать новые и новые способы прошибить его броню, но честно говоря, с каждым днем их становится все меньше.

— Мой совет, Александра, — говорит Марина, тоже понизив голос, — не спускай на тормозах. В наше время столько желающих вцепиться в кошелек успешного мужика, что их такие мелочи, как жена и дети, не останавливают.

— Мой не из таких, — напускаю беззаботный вид аквариумной рыбки, чтобы больше не педалировать тему. — Он у меня надежная скала, такой лапочка. Настоящий медвежонок.

Только об эту скалу мой корабль уже дважды разнесло в щепки.

Представляю лицо Аггера, если бы он услышал, что из Добермана превратился в «медвежонка» — наверное, устроил бы мне распотрошение на месте.

Наше взаимодействие сейчас можно смело называть мастер-классом по формализму. «Ромка поел. Спит». «Охрана предупреждена. Машина будет в 10:00». «Деньги на карте. Не экономь».

Короткие сухие фразы за пределами видимости Ру.

Но когда он рядом, начинает работать наш негласный договор, которому я и Аггер неукоснительно следуем, превращаясь в идеальную команду. Мы улыбаемся друг другу, вместе обсуждаем, почему небо синее и почему коты не похожи на собак, можем даже сидеть рядом на диване, пока Ру смотрит мультики.

И в такие моменты мне особенно тяжело, потому что человечность делает Гестапо слишком опасным для моих внутренних запретов. Они с Ромкой теперь почти неразлучны все время, пока Аггер дома: играют, строят башни, разговаривают, читают книжки, выгуливают и вместе моют Гарма. А у меня рука не поднимается вторгаться в их пространство. Вчера Ромка вырубился прямо на нем — доверчиво прижался к широкому плечу, пока Аггер читал ему сказку, и уснул в позе счастливой медузы. И вот как, скажите пожалуйста, строить ему козни, когда у них с Ру сцепка на уровне ДНК?

У Ромки теперь своя кроватка, комод для вещей и целая куча всего, что необходимо ребенку. Мы с Аггером, разумеется, отдельно — я на королевской кровати, на которой даже если лягу поперек, все равно не дотянусь до краев пальцами и пятками, Аггер — на диване.

Нет, совесть меня не мучит. Он всегда может прекратить свои мучения, просто выселив нас в отдельную квартиру.

Но сталкиваться нам все равно приходится — в гардеробной и в ванной.

Иногда мы даже вместе чистим зубы.

Иногда я успеваю оккупировать ванную первой, и в качестве послания оставляю нарисованный зубной пастой на стекле злобно хохочущий смайлик с рожками. Сегодня утром он успел раньше и впервые оставил послание мне. Разглядывая филейную часть женского тела и замахнувшуюся для шлепка ладонь, я сначала восхитилась, как он классно рисует, а потом, красная как рак, быстро стерла это безобразие. Вообще не смешно, Гестапо!