— Вы уверены? — Я повернула голову к магистру и вдруг легко, играючи, даже не поняв, как это сделала, прочитала его мысли. Не чувства, как раньше, а тот самый мыслительный монолог, что идет в голове каждого из нас. Он стал видимым для меня, словно бы страницы старинной книги… которая постепенно подходила к концу.

Настоятель отшатнулся, и я ощутила что-то, схожее с резким щелчком по носу, только на каком-то другом уровне. Чужие мысли исчезли.

— Я… Вы!.. — Магистр пытался найти слова, его бледная кожа на лице пошла багровыми пятнами.

— Простите меня. Я… не знаю, как это случилось. Никогда раньше я не делала так, клянусь именем Светозарной! — Я умоляюще подняла перед собой ладони, ощущая, как краска стыда заливает лицо. То, что я увидела, не было для меня предназначено. Но объясняло слишком многое.

«Я убила твоего внука и привезла его тело… Ты должен ненавидеть меня, но ты беспокоишься обо мне. Твоя горечь пожирает тебя изнутри, но ты простил меня, даже не успев обвинить… Как я могу смотреть теперь в твое лицо?»

— Простите, магистр… Простите меня, если бы я могла это изменить… — Я почувствовала, как к горлу подступил постыдный комок, а по щекам побежали слезы.

Старик, тяжело опираясь на трость, снова сел рядом и положил руку мне на плечо.

— Отпусти это, Защитница. Мне не за что тебя прощать, это была Ее воля и его желание. Иногда Защитник веры — лишь безвольный исполнитель в божественных руках. Все же люди слишком далеки от божеств, чтобы понимать их план. А те, в свою очередь, не всегда готовы считаться с чувствами своих избранников. — Я старалась утереть слезы, но сухие пальцы поймали мою ладонь и аккуратно сжали. — Слезы это не слабость. На твою долю выпадет множество испытаний, твоя сила будет расти, и только умение искренне горевать о чем-то, умение сопереживать сохранит твое достоинство.

— Достоинство? — я переспросила, сипя от рвущихся наружу рыданий.

— Да… Первая ступень, основа нашего ордена — достоинство. Достоинство быть человеком. Достоинство оставаться им. До самого конца, что бы ни случилось с тобой.

— Вы не понимаете, это… Это не мое место! Меня не должно быть здесь, я не должна быть… — Я замолкла, не зная, как объяснить все и при этом — не сказать ничего.

— Но ты все же здесь, Защитница. И этого уже не изменить. — Магистр отпустил мою руку и посмотрел на меня с сочувствием. — Я могу лишь молиться за тебя. И обещать, что ты всегда найдешь уединения в этих стенах.

Моих сил хватило лишь на то, чтобы кивнуть. Даже слова благодарности не смогли прорваться через перехвативший горло спазм.