— Он хотел, но после того, как это, — я покрутила правой ладонью в воздухе, — стало реагировать на тварей из Грани, в нем отпал смысл.

Хакараш поджал губы, оглядел меня и кокон из одеяла, в который я завернулась, вопросительно поиграл бровями, но я молчала, как партизан на допросе, не собираясь признаваться в причинах, по которым игнорировала предупреждения «пламени» на руке.

— Ладно, — наконец сдался мастер меча, — видимо, что-то пошло не так. Постарайся поспать еще немного, принцесса. Завтрашний день будет таким же, как все предыдущие.

«Угу, значит, никаких послаблений в связи с форс-мажорными ситуациями не предвидится. Очевидно, для тебя уважительной причиной пропустить тренировку является только смерть, и то я до конца в этом не уверена. — Проводив взглядом выходящего из моего шатра Харкаша, я представила, как он стоит над моим бренным телом и требует, чтоб Ее Высочество прекратила симулировать и немедленно отправлялась на пробежку. — А ведь с него станется, и ведь встану и пойду…»

Остатки сна были беспокойными, я часто просыпалась, нащупывая ладонью рукоять меча — ее легкая прохлада, казалось, всего на десяток градусов ниже температуры моей руки, успокаивала. Мне было мучительно стыдно перед самой собой и перед Альвином, хоть последний ничего даже не подозревал. Я прокручивала в голове все те немногие разговоры с ним, в том числе и об его отношениях с Деллой, и не могла понять, что же на меня нашло, что я решила, будто мой телохранитель, человек стойких моральных принципов и имеющий честь и гордость, пойдет ночью к дочери короля с амурными целями?

Натянув одеяло до самой макушки, я крепко зажмурилась, а потом сделала поочередно пять-шесть глубоких и медленных вдохов-выдохов. Постепенно тревожные мысли отступили, голова моя снова отяжелела, и я погрузилась в сон.

Утро принцесс в романах начинается обычно со служанки, которая раздвигает шторы, впуская лучи солнца в комнату, приносит теплую воду для умывания и свежеиспеченные круассаны. Мое утро вот уже четвертый день подряд начинается именно таким образом, разве что распахивают не шторы, а полог шатра, и то — на время, и будит меня не личная служанка, а вредный лысый воин-островитянин, принося мне вместе с холодной водой для умывания целое нихуя…

— Если ты хочешь завтракать не в седле, советую поторопиться. — Пока я продирала глаза, отчаянно зевая и пытаясь сфокусироваться взглядом на мастере меча, он деловито смерил шагами шатер, обернулся, скрестил руки на груди и демонстративно возвел глаза к потолку. — Собирайся шустрее, принцесса. Планы изменились, ты заслужила небольшую награду за ночные подвиги. — В его голосе сквозило ехидство, отчего мне захотелось швырнуть в него подушкой. Но подушки не было, да если и была бы — что бы это дало?