— Магистр, там же…
Магистр Ирвин, ударив кулаком по столу, витиевато выругался под взглядом побледневшего храмовника, после чего, тяжело опираясь на трость, с максимально доступной ему скоростью направился прочь из кабинета.
Граф и мастер меча, переглянувшись, выскочили за ним.
— Что происходит?
Магистр попытался было что-то ответить, но в этот момент крепость вздрогнула, вздохнув, как живой, очень уставший человек.
— В северном крыле беженцы, которых вы привели! — Настоятель крепости махнул рукой, властным жестом призывая к себе куда-то бегущих до этого храмовников. — Красным выводить людей, кого успеют! Белым срочно в центральный зал! ЖИВО! — резкий командный окрик во всю мощь легких подстегнул послушников получше всякого кнута. Магистр, ссутулившись, оперся рукой о стену, чувствуя, как по вековым камням идет вибрация.
— Она может погубить нас всех…
— Ты сам сказал верить в нее! Верь! — Харакаш подхватывает сухое тело на руки и оглядывается на Бернарда.
— Я к своим, мы поможем храмовникам, — граф бросается бегом в другую сторону. Крепость снова тяжело «вздыхает», заставляя островитянина буквально полететь по коридорам, как большого ребенка прижимая к себе сухого и легкого магистра.
Мастер меча, не церемонясь, пинком распахнул полуприкрытую створку ведущих в центральный зал дверей и только перешагнув порог, поставил старца на ноги.
— Клод, Галба! — настоятель цепким взглядом находит нужных ему храмовников. — Песнь о шести добродетелях, с тридцатой строки, да так, чтоб в иных сферах нас услышали!
Обернувшись на стоящего у входа Харакаша, магистр несколько мгновений молчит, а потом указывает тростью на скамейку возле самого выхода.
— Лучше тебе ближе не подходить, в тебе слишком силен дух Туманного.
Островитянин покорно кивает и отходит, чтоб опуститься на лавку и прижаться спиной к чуть вздрагивающей к каменной стене.
— Начали! — Бело-золотые рукава взметаются в воздух, когда магистр взмахивает руками, предварительно бросив трость себе под ноги.
Хор голосов грянул с такойсилой , что Харакаш невольно вздрогнул, чуть вжимаясь спиной в камень. Воздух засверкал белым золотом над поющими, Ато, щедро отдаваемая служителями, висела в воздухе какое-то мгновение, а затем начала закручиваться в спираль между разведенными руками магистра, словно диковинный смерч. Вначале полупрозрачная и широкая, воронка вытягивалась, уплотнялась и сужалась по мере того, как настоятель храма сводил перед собой ладони.
Мужчина почувствовал, как при одном взгляде на сияющую меж ладоней магистра божественную энергию полусотни жрецов у него бегут мурашки по коже и встают дыбом волоски на руках. Хотелось быть как можно дальше от Ато, предназначенного чужому божеству. Магистр Ирвин, тем временем свел ладони до размеров ствола молодого деревца, почти касаясь разведенными большими и указательными пальцами рук друг друга, а потом, медленно подняв ладони вдоль «ствола» вдруг, с хорошо слышимым хеканьем опустил их. Ато, повинуясь движению, как вода в песок, впиталась в пол мгновение ока и мастер меча ощутил, как она стремительно отдаляется от него, а затем — расходится в стороны, под основанием крепости.