Мыслей было много, но, казалось, что они, словно мелкие рыбешки в воде, стремительно «прыскают» во все стороны, стоит мне только протянуть к ним руку. Спустя некоторое время воспоминаний, что стоили мне разболевшейся головы, я смогла поймать лишь одну из них — медлительную, выплывшую откуда из глубин моего сознания.

«Переход между мирами — сложное дело. Особенно в теле, которое этому миру не принадлежит…» — я глубоко задумалась над этой мыслью. Мне казалось, что она принадлежит мне самой, хотя я даже представить не могла, откуда в моей попаданческой голове подобные измышления. Я об устройстве этого мира информацию собираю по крупинкам, а тут — такой осмысленный вывод…

Дверь тихо скрипнула. Чуть прихрамывая, мастер меча вошел в комнату, неся в руках поднос и очень медленно, аккуратно, прикрыл носком левой ноги дверь за собой.

— Харакаш, прости…

Островитянин молча ставит поднос с едой на угол тумбы, переставляет пустой кувшин и пиалу на стол у стены, потом — садится на стул, на котором до этого сидел магистр.

— Альвин поправится через пару дней. Его хорошо подлатали. Пока что ему запрещают выходить куда-то из лазарета, пришлось поставить стражу у дверей.

— Харакаш…

— Барон Каддор вернулся. Очень на взводе, без сыновей. Притащился с маленькой армией под стены крепости и грозился взять ее штурмом. Немного поорал, немного побегал перед воротами. Потом угомонился, умолял об аудиенции. Теперь стоит лагерем под стенами, ждет приглашения.

«Час от часу не легче…»

— Господин мастер меча, я прошу вас…

— Нет, Эва. Это я тебя прошу. Прошу помнить, о том, что я храню твою тайну от всех. И понимать, что дружба не обязывает меня выдавать тебе секреты всех окружающих. Особенно такие, что могут стоить жизни, — Харакаш оборвал меня строгим голосом. Я послушно кивнула, чувствуя, как краснею. Мне было действительно стыдно перед наставником.

— Я уже поняла, правда. Просто это было очень внезапно и я… прости. Я не подумав сказала, — я ковыряла пальцем одеяло, бессмысленно стараясь вычистить из серого льна небольшой чуть более темный кусочек.

Островитянин вздохнул, машинально запустил руку под свое «пончо», ощупывая бок и кивнул.

— Ладно. В конце концов тебе тоже досталось.

— Да, кстати, о «досталось»… Что случилось? Я ничего не помню, а то, что помню, словно в каком-то тумане.

— Я знаю не больше тебя, Эва, — островитянин снял с подноса одну из тарелок с прозрачным золотистым супом, отставил ее на тумбу, а сам поднос поставил мне на колени. — Ешь, я обещал Альвину, что прослежу, чтоб тебя не морили голодом, — в голосе мастера меча послышалась добрая усмешка.