Выложенный камням очаг с круглой «спинкой» располагался в углу, по правую руку от входа. Напротив меня, сидящей на деревянном лежаке, приподнятом над полом на добрый метр и имевшем в виде приступки лавку, стояли две полных воды кадки, одна пустая и одна на четверть заполненная водой лохань, в последней Дора держала банный веник. Переведя взгляд на мойщицу, я заметила, что она с интересом поглядывает на баночки, что сейчас стояли у моих ступней, и махнула ей рукой, мол, чего стоишь, поддай и садись.

Дора оказалась девушкой понятливой — помещение заволокло паром, а сама она аккуратно присела на лежак, на почтительном расстоянии от меня, но достаточно близко, чтобы я смогла ее хоть как-то рассмотреть. Скуластое лицо, чуть широковато поставленные глаза, крупноватый нос, премилые ямочки на щеках. Девушка была крепкой, с развитыми плечами и спиной, небольшим животиком и тяжелой, но еще не потерявшей форму грудью. Широкие бедра и сильные руки дополняли картину деревенской труженицы. Лишь синяки от ударов да отпечаток чьей-то пятерни на предплечье делали эту картину безрадостной. Быстро отведя взгляд, я едва слышно вздохнула. Дора не выглядела подавленной или расстроенной случившимся — было ли это проявлением крепкой психики или же попыткой отстраниться от случившегося?

Взяв стоящие на лавке глиняные горшочки, я поставила их между нами и принялась открывать, заглядывая внутрь, комментируя и протягивая их потом девушке, чтобы она так же ознакомилась с содержимым.

— Так, тут мыльный корень, с лавандой… Тут… кажется, что-то хвойное с апельсином, а это — мазь какая-то, не знаешь, зачем она? Хм, а это же та штука, которой я спину после тренировки мазала, надо будет потом, после бани, давай отставим пока… — Как я и предполагала, любопытство победило. Уже через минуту Дора смело совала нос в ароматные глиняные горшочки, предложила растворить в воде для подачи пара хвойно-цитрусовый порошок и, встав, спросила, готова ли я к тому, чтобы меня пропарили веником, пообещав быть очень аккуратной.

Я была готова ко всему!

Заплетя на скорую руку волосы в косу, я легла ничком на полку, под шипение выплеснутой на камни воды, расслабленно вдохнула расползающийся по бане аромат нового года и едва не застонала от удовольствия, когда моих пяток коснулся мягкий банный веник.

Дора свое дело знала на отлично — веник порхал над моим распластанным по лежаку телом, то нежно обнимая плечи, то игриво похлопывая по ягодицам, то щекоча ступни ног. Удары чередовались мягкими прикладываниями распаренных веток к телу, мелкие и частые прикосновения перемежались тяжелыми и редкими хлопками. И когда я уже совсем расслабилась, ощущая себя почти единым целым с полкой, на которой лежала, коварная банщица вылила на меня ковш прохладной воды!