В голове звенело.

Казалось, словно я действительно падала в какое-то ничто, ставшее вдруг океанической бездной. Перед глазами все так же плыло, и сфокусироваться ни на чем не выходило. Я уловила несколько взмахов рукой перед лицом, меня аккуратно потрясли за плечи. Что-то спрашивали, потом кричали — то ли на меня, то ли еще на кого-то.

Через мгновение вдруг стало легче. Цветные пятна обрели четкость, и я увидела, что на краю постели сидит Харакаш, придерживая меня под голову и не давая ее запрокинуть.

Заметив, что мой взор обрел осмысленность, островитянин перевел дух и о чем-то спросил, но в ушах стоял такой гул, что смогла лишь покачать головой из стороны в сторону и повести ладонью в воздухе, призывая подождать немного. К тому моменту, когда я, наконец, обрела не только возможность слышать, но и силы говорить, в моей комнате, кроме Харакаша, оказались Альвин и Ханс, которого тот привел.

— В порядке… я… лучше… — не очень внятно попыталась успокоить их я. — Сон, просто… дурной сон. Сон. — Язык слушался плохо, и я злилась на саму себя. Мастер меча обеспокоенно обернулся на комтура, но тот сверлит его настолько недовольным взглядом, что Харакаш принял, кажется, единственно верное решение в данном случае.

— Я не могу ей помочь. Хочу, но не могу. А ты можешь. Но поможешь ли?

Ханс гневно фыркнул, но бережно просунул ладонь под мою голову, занимая место Харакаша, а островитянин отошел ко входу, не сводя с меня взгляда.

Какое-то время в комнате царила тишина, но я уловила знакомое гудение, там, за гранью доступного человеческому уху, и поняла, что храмовник что-то делает. Что-то, от чего кошмарный сон словно бы подернулся рябью, а потом и вовсе ушел куда-то в глубины памяти, ко мне медленно возвращались силы, а вот сам Ханс словно бы потускнел, серея лицом. Не сводя с него взгляда, я заметила, как чуть углубляются морщины в уголках глаз, белок розовеет от появившейся капиллярной сетки, а седины в бороде становится чуть больше. Наконец, комтур бережно опустил меня на подушку, и в тот же миг, когда его руки перестали меня касаться, струна прекратила вибрировать, и я вдруг увидела мир предельно четко и ясно, будто всю налипшую грязь смыло теплым летним ливнем.

— Ей нужно отдохнуть. — Встав, комтур обернулся к стоящим возле стены Харакашу и Альвину.

— Но я хорошо себя… — начала я, но тут же замолкла под строгим, уставшим взглядом храмовника.

— Нужно. Отдохнуть, — с нажимом произнес он, и я послушно кивнула. — Обучение Защитницы нельзя больше откладывать. Я займусь этим с завтрашнего же утра. А стобой , — невзирая на то, что я не видела, на кого смотрит Ханс, я бы поспорила на собственную руку, что слова адресованы мастеру меча, — мне надо поговорить. Сейчас же.