— Ядвиг, нам надо поговорить, — начинает Платон, когда возвращаюсь в спальню за телефоном. Он уже оделся, выглядит взволнованным, а у меня заледенело всё внутри.

— Не подходи ко мне, — отвечаю безжизненно. Только не смотреть на него, не смотреть в его сторону, не видеть виноватые глаза.

— Куда ты на ночь глядя?

— Подальше от тебя.

Мне надо побыть одной, но не здесь, где стены давят, и всё пропитано прошлой жизнью. Платон не пытается остановить, а если бы посмел, боюсь, сорвалась бы. Закатила скандал, что-нибудь разбила, желательно, об его голову. Сперва бесцельно езжу по городу, белый шум в голове не проходит. Потом снимаю номер недалеко от дома и офиса, раздеваюсь, забираюсь с головой под одеяло, отсекая себя от всего мира. Почему до сих пор не получается заплакать? Уверена, стало бы легче. Даже не понимаю, как уснула, на утро голова тяжёлая. Времени ехать домой, чтобы переодеться, нет.

На столе до сих пор стоят цветы, но сейчас они не трогают. Весь день проходит в тумане: что-то говорю, пишу, делаю. К вечеру понимаю, что сойду с ума, если не перестану думать об этом. О ребёнке Платона на стороне. О безликой девушке, которая… Что? Станет его женой? Сомневаюсь. Но в семью точно войдёт, свёкр ещё одного внука или первую внучку в стороне не оставит. Хватит! Хватаю первые попавшиеся документы и иду к Егору. Так себе предлог, да нам он и не нужен особо, но почему-то кажется, что так будет правильно. Просто заглянула по работе. Отвлеки меня, прошу. Убери эту тяжесть, от которой дышать не могу.

Он не один. На столе сидит молодая девушка, вчерашний подросток. Треплет его за волосы, весело смеётся.

— Простите, если помешала.

Не думаю, что для него она что-то значит — слишком резво спихивает со стола, слишком привычный жест. Но разбираться не хочу. Устала. Сил никаких нет. Надо возвращаться домой, там сын. Нельзя просто взять и пропасть, сбежать. Пусть Платон бежит, куда пожелает, держать не стану. Его нет. Не знаю, задерживается по работе или помчался к беременной любовнице. Пусть делает, что хочет.

Он возвращается глубокой ночью, я до сих пор лежу без сна, но делаю вид, что сплю. Слышу, как раздевается, как тяжело вздыхает. Матрас прогибается: ложится рядом, но на расстоянии вытянутой руки. Алкоголем не пахнет, чужими духами — тоже. От этого только хуже. Лучше бы пил и трахался, чем это тяжелое молчание, которое даже топором не разрубишь. Как стало так, что мы теперь настолько чужие?

Хочу снова стать маленькой. Чтобы всё было просто, как раньше. Но если обратно дороги нет, если в прошлое не вернуться, надо начинать строить новое будущее. И первым делом унять боль от предательства мужа. Больше не хочу бежать к нему, надо идти от него, чем быстрее, тем лучше. Поболит и перестанет, и Егор мне в этом поможет. Пусть потом называет эгоисткой, именно такой теперь буду.