— Не боюсь. Просто… немного не по себе.

— Почему? — склонив голову набок, Егор смотрит, как разуваюсь. Спохватившись, помогает снять пальто. Не сдержавшись, склоняется к шее, ведёт по ней носом. Приятно, но нервозность снять не помогает.

— У меня такое впервые.

— Понимаю, — тихо фыркает на ухо, шепчет: — У меня тоже.

— Что, никогда не приводил домой девушек? — смотрю через плечо. Ухмыляется:

— Не настолько впервые. — Отпрянув, продолжает: — Но меня не покидает чувство, что ты купила, как мальчика на ночь. Правда, не знаю, чем заплатила или чем будешь платить. В любом случае, я согласен на любую цену.

Его искренность обезоруживает и в чём-то расслабляет. Вместе проходим в гостиную, дальше — на кухню. На столе стоит бутылка вина, фрукты и сыр на тарелках.

— Ты, наверное, голодная, — говорит, извиняясь. — Но холодильник обычно пустой, только необходимое. А что заказать — не смог определиться. Что ты любишь?

— Всё.

Вижу — нервничает. Чем сильнее нервничает, тем спокойнее становлюсь. Непривычно видеть его, обычно рассудительного и холодного, таких растерянным. Пока разливает вино, осматриваюсь: квартира раза в три меньше нашей, но ему, одному, наверное, больше и не надо. Тут уютно, мне нравится.

— Держи. — Егор протягивает бокал, берёт свой. — За встречу.

— За встречу, — хмыкаю: совсем недавно виделись.

— Я… не знаю, что ещё тебе предложить… — начинает он, отводя глаза. — Посмотреть фильм? Предложить принять душ? Или?..

Нервозность передаётся и мне, начинает потряхивать. Отставляю бокал, делаю шаг, кладу руку на грудь — там бешено стучит сердце. Егор отчётливо сглатывает, провожу указательным пальцем по шее, задевая кадык. Поднимаю глаза.

— Или.

Он резко выдыхает, словно разжимается плотно сжатая пружина. Со стуком ставит свой бокал и с силой прижимает к себе. Ладонь ложится на щёку, губы к губам, несдержанно, с тихим протяжным стоном. Обвиваю шею, заставляя не думать ни о чём, кроме этого момента. Отвечаю короткими влажными поцелуями, позволяя теплу постепенно разлиться по телу. Как же странно чувствовать чужие руки на талии, ягодицах. Сгорать от чужого дыхания, позволяя нетерпеливым рукам стаскивать пиджак и расстёгивать блузку. Губы проходят над кромкой лифчика, кожу покалывает от почти невесомых прикосновений. Егор вдруг замедляется, бережно обнимает и вдруг подхватывает на руки. Так смотрит, что внутри всё переворачивается.

В спальне опускает сразу на кровать, смотрит, тяжело дыша. Медленно ведёт кончиками пальцев от ключиц вдоль расстёгнутой рубашки, чувственно, нежно. Накрывает ладонью живот, внутри начинает печь. Коленом упирается в матрас и выдыхает: