— Ты даже не представляешь, какая красивая.

Остро колет: почему Платон давно перестал это говорить? Когда я стала для него нежеланной настолько, что полез на надувную куклу? Гоню эти мысли, но они горчат на губах. Эту горечь Егор, словно почувствовал, собирает поцелуями, отвлекая. Раздевает неторопливо, а с себя сбрасывает одежду в несколько рваных движений. Горячий. Ложится сверху, и я чувствую, как начинаю плавиться. Отвлечься до конца не получается, но мне приятно ощущать его тяжесть на себе, его широкие ладони, скользящие по талии, сжимающие грудь. Смотрю на тёмную макушку, пока он покрывает поцелуями грудь и живот, поглаживаю плечи и отстранённо думаю: это чувствует Платон, когда занимается сексом без любви? Возбуждение, которое не касается ни души, ни сердца.

А Егор весь дрожит, чувствую, как сокращаются мышцы от моих коротких прикосновений. И дышит надсадно, целуя везде, где может дотянуться. Шире развожу ноги и тяну на себя. Не хочу этих прелюдий, хочу грубого, жёсткого секса, чтобы ни единой мысли в голове не осталось. В его глазах полыхает пламя, невольно зажигаюсь нетерпением, надавливаю пяткой на поясницу. Я не невинная девочка, которую надо долго готовить, и сейчас необходимо только одно — почувствовать его внутри. Другого мужчину. Егор достаёт презерватив из-под подушки, коротко усмехается в ответ на мой вопросительный взгляд. Прерывисто говорит, раскатывая по члену:

— Знала бы ты, сколько я их по квартире попрятал.

— Потом узнаю, — отвечаю, подаваясь к губам.

Он входит медленно. Даёт привыкнуть и тут же срывается, так, как надо — резко, с оттяжкой. Каждое движение выбивает воздух из лёгких и мысли из головы. Наконец не остаётся ничего, кроме желания двигаться навстречу. Закинув обе ноги себе на плечо, Егор садится, коротко целует щиколотку, ведёт по ней губами и плавно двигает бёдрами. Ощущения зашкаливают, тепло начинает нарастать внутри. Прикрываю глаза, проваливаясь в наслаждение, ахаю, когда он широко разводит ноги, пропускает руки под коленями и складывает пополам. Глубоко, хорошо… безумно хорошо…

— Быстрее!.. — прошу, задыхаясь, и прижимаю к себе, чтобы зазора не осталось. — Ещё!.. Так, да!

Егор глухо стонет, ускоряясь, и я окончательно перестаю соображать. Кончаю, громко вскрикивая, крепко сжимая его внутри. Чувствую ответную пульсацию и постепенно расслабляюсь.

Переводим дыхание, разметавшись по кровати. Смотрю на широкую улыбку, улыбаюсь в ответ.

— А теперь можно подумать, что поесть, — говорю, отдышавшись. — Давай что-нибудь азиатское. Хочется острого.