Эта ночь была… Новой. Не получается разложить по полочкам собственные чувства, там слишком много всего намешано, бешеный коктейль, который до сих пор бьёт в голову крепким градусом. Мне понравилось, даже слишком. Это же неправильно, да? Разве не должна была испытывать стыд? Ни разу не стыдно. И не врала, когда говорила, что повторила бы. Но я не вижу будущего, впереди сплошной туман. Встречаться с Егором? Не лучшая идея, но что-то подсказывает — он именно об этом и думает. Когда прощались в дверях, обнимал слишком крепко, будто не хотел отпускать. Мне же хотелось как можно скорее попасть домой.

— Увидимся на работе, — сказал, когда открыла дверь. Я только кивнула, даже не нашлась, что ответить.

Что он чувствовал, отпуская меня к мужу? Ведь я ни слова не сказала о том, что хочу развестись, и Егор принял мои правила. Только какой мужчина станет терпеть, что его женщина живёт с другим? Раньше надо было думать об его чувствах, теперь уже поздно спохватываться.

Яшка уже проснулся, слышу его звонкий голос за дверью, и второй — низкий — Платона. Обычное субботнее утро, сколько таких у нас было? Сейчас встану, выйду на кухню, найду своих мужчин готовящими завтрак-сюрприз. Жмурюсь до белых точек, отчаяние сжимает в тисках. У моей жизни теперь другой сценарий, но как же хочется туда, в прошлое! Ощущение, что меня выбросили из семьи, захлопнули дверь и выбросили ключ. Мы больше не можем называться этим словом, не после того, что натворили. Оба хороши, но Яшка чем заслужил? Он ведь не виноват в наших изменах, в том, что брак уже не спасти. Своими руками мне придётся разрушить его спокойную, счастливую жизнь. За одно это хочется прибить Платона: ладно, не думал обо мне, но даже не подумал, как всё отзовётся на сыне! Моральный урод!

Лежать дальше не могу, сна всё равно нет. Выбираюсь из кровати, чувствуя себя абсолютно разбитой, как катком переехали. Если бы не Яшка, прямо сейчас уехала бы обратно к Егору. Рядом с ним легче дышится, нет напряжения, не надо следить за языком и бояться сорваться на крик. Всё же заставляю себя одеться и выйти на кухню, где Платон на самом деле стоит за плитой — жарит яичницу. Яшка сидит за столом, болтает ногами и ест яблоко.

— Мама проснулась! — вопит, широко улыбаясь.

— Выспалась, — с натянутой улыбкой говорит Платон, оглядываясь через плечо.

— Да, спасибо, что не разбудил, — отвечаю с такой же приторной улыбкой. Тяну носом воздух. — М-м, яичница!

— Прости, на тебя не рассчитывал, тут только для меня и Яшки. — Платон показывает сковородку, на которой жарится пять яиц. Пожав плечами, беру яблоко и вгрызаюсь в него. Прожевываю и только тогда отвечаю: