Жар её тела, гладкость кожи, тихие стоны — всё было по-настоящему. И я охереть как хочу повторения! Надо бы в душ, но банально не хочу смывать с себя её запах. Закрываю лицо обеими ладонями, с силой тру, прогоняя нарастающее возбуждение. Точно нужно в душ.

— Вот ты где! — Леся врывается в спальню ураганом. Упирает руки в бока и смотрит с обвинением. — Почему ты не берёшь трубку? Я с ума сошла!

— Зря я тебе ключ дал. Если бы не один был? — смотрю на неё сквозь пальцы.

— Днём спишь! Ты не заболел? — Она как будто не слышит. Садится на кровать, тянется ко лбу, отшатываюсь.

— Я взрослый мальчик, не надо мной трястись. Не отвечал, потому что выключил звук. Хотел выспаться.

— А ночью что делал? — Леся хитро щурится и наконец замечает, в каком беспорядке кровать. Наклоняется и вдруг поднимает обёртку от презерватива, которую пропустил, когда убирал. — Ого! Ты решил последовать моему совету и заняться личной жизнью? Кто она?

— Пока неважно, — отвечаю, забираю обёртку и сажусь. Хорошо, хоть трусы надел перед тем, как вырубиться.

— Пока, значит. Ладно, я терпеливо подожду. Раз ты так говоришь, это может вылиться во что-то серьёзное. Неужели наконец влюбился?

— Не думаешь, что странно обсуждать это с тобой?

— Если не со мной, то с кем же ещё? — наигранно обижается сестра. Права ведь — мы друг от друга почти ничего не скрываем, ближе нет никого.

— Она замужем, — признаюсь нехотя. — И там… — морщусь, — всё слишком сложно.

— Да уж. Ты, как всегда, лёгких путей не ищешь. Это же та рыжая, да? Твой зам? Которая тогда в красном заходила.

От Леси редко что удаётся надолго скрыть, а тут у меня всё на лице и так написано. Киваю, тупо смотрю на обёртку. Накрывает пониманием, что сейчас она с мужем, с другим мужчиной. Вдруг помирились после её измены? Если это был её план, если теперь смогла простить и отпустить, что мне остаётся делать? Отступить в сторону и не мешать. Там ребёнок, там семья. Такое отчаяние охватывает, что даже вдохнуть не могу нормально. Под внимательным взглядом сестры ухожу в душ, машинально настраиваю воду, раздеваюсь и встаю под лейку. Физически ощущаю, как вместе с потоками воды с тела смываются прикосновения Ядвиги. Упираюсь лбом в стену, выдыхаю, прикусываю щёку. Не могу позволить себе выглядеть жалким в её глазах, надо собраться, взять себя в руки. Но кто мог подумать, что после одной ночи на лоскуты разрывать будет от желания увидеть?

— Эй, ты там живой? — Леся бесцеремонно заглядывает в ванную. Рассмотрев меня за стеклянной запотевшей стеной, говорит: — Выходи, хватит страдать. Я заказала пиццу.