Тогда тоже была командировка, но мы остались ещё на три дня и с утра до ночи гуляли по извилистым улочкам, забредали в рестораны, далёкие от популярных туристических мест, бродили босиком по пляжу, убегая от волн. А потом любили друг друга до изнеможения. Зачем думаю об этом сейчас? Сердце ноет.

— Ты была тут с мужем, — правильно понимает молчание Егор. Киваю, улыбаюсь, но выходит как-то печально. Накрыв мою ладонь своей, он коротко её пожимает и отпускает. Говорит тихо:

— Я сделаю всё, чтобы ты не думала здесь о прошлом. Обещаю.

В гостиницу заселяемся в восемь, времени ещё достаточно и для ужина, и для отдыха, но Егор выразительно смотрит на меня и отпускает команду в ресторан, небрежно бросив:

— Закажу еду в номер, а вы не перебирайте, завтра сложный день.

— Постараемся, — ухмыляется один из юристов, который успел принять на борту достаточно, чтобы щёки раскраснелись. Это его мы выбрали на замену, надеюсь, не подведёт.

— Я тоже лучше высплюсь, — говорю, стараясь не смотреть на Егора. Пока идём к лифту, он склоняется к уху и еле слышно выдыхает:

— Уверена, что выспишься?

Обещание в его голосе покрывает кожу сладкими мурашками. Не думала о сексе, а сейчас только о нём и думаю. Мы правда настолько безумны? Правда — ответила себе, когда дверь в смежный номер распахивается, и Егор врывается ураганом. Пересекает комнату, как-то обречённо выдыхает и впивается в мои губы, крепко удерживая голову. Большими пальцами надавливает на подбородок, заставляя распахнуть рот шире, всасывает язык. Подаюсь навстречу всем телом, обвиваю шею руками, чтобы стать ещё ближе, чтобы ни волоска между нами не просунуть. Есть какие-то чувства к Егору или же нет — не знаю. Одно могу сказать точно: одним прикосновением этот мужчина разжигает пламя желания.

— Подожди, — говорю между градом хаотичных поцелуев, которые Егор обрушивает на скулы, губы, шею. — Подожди, дай… хотя бы… душ принять!

— Не могу! — почти стонет он, стискивая рёбра, лихорадочно шаря ладонями по спине. Сила его возбуждения почти пугает. Всё это время он терпел и ждал, когда мы снова окажемся в одной постели, в отличие от меня, постоянно сражавшейся с собой, мужем и горечью. Горячие ладони ныряют под мой кашемировый свитер, ведут вверх, к груди, заставляя поднять руки, чтобы его снять. В дорогу я надела его и шерстяную юбку до колена — в это время года тут сыро и ветрено. На Егоре чёрная водолазка и серые брюки, пиджак остался в его номере. Заражаясь его жадностью, снимаю водолазку и выдыхаю, когда обнажённая кожа соприкасается.