Наконец нашлось время читать. Забыла, когда читала что-то, помимо отчётов аналитиков, как же приятно расслабить мозг! Даже телевизор стала смотреть, хотя португальский знаю слабо. Тут меня никто особо не знает, туристов немного — пока не сезон. Несколько раз пытались подкатывать местные мачо, вежливо отшила. Хватит с меня мужчин, от одного лишнего только бы скорее избавиться. Адвокату сообщила, что согласна на раздел, прямо почувствовала, как он выдохнул. Теперь Платону нечем манипулировать, осталось только определить порядок общения с Яшкой, но тут, уверена, проблем не будет — при свободном графике может видеться с сыном сколько пожелает. А ещё осталось пережить реакцию свёкра. Не то, чтобы боюсь, но чувствую, придётся пережить немало неприятных минут.

Отпуск заканчивается до обидного быстро. Я бы тут ещё на недельку задержалась, жаль, нельзя. Но, как бы ни была прекрасна Мадейра, дома всегда лучше. Шереметьево встречает русской речью, от которой отвыкла за две недели. Уже глубокая ночь, иначе попросила бы Егора меня встретить. Ничего, через два дня увидимся, завтра надо ехать к маме и забирать Яшку.

Хочешь насмешить Бога — расскажи о своих планах на завтра. Утром едва могу открыть глаза, тело ломит, слабость дикая. Неужели акклиматизация? Никогда от этого не страдала. С трудом сползаю с кровати, бреду в ванную, голова кружится. Холодная вода немного помогает, но ненадолго — едва успеваю склониться ниже над раковиной, живот скручивает жесткий спазм. Тошнить с ночи нечем, но спазмы проходят, только когда рот заполняется желчью. А это уже странно и точно не похоже на акклиматизацию. Тем более, я вчера не ужинала, в последний раз ела в самолёте, если бы отравилась, всё началось бы ещё вчера. Бросает в пот, руки подрагивают. Сажусь на крышку унитаза, пытаюсь вспомнить, когда в последний раз были месячные. Задержка две недели, такое бывает, ничего критичного.

Тесты у меня есть всегда — организм непредсказуемый, от стрессов часто сбоит, а таблетки сто процентной гарантии никогда не давали. Конечно, процент минимальный, но сделать надо, чтобы успокоить себя.

* * *

Платон

Очередная партия в теннис с Филом заканчивается ничьей. Вытираю лицо полотенцем, подхожу к сетке.

— Ты что-то сдаёшь, братишка, — усмехаюсь. Фил весь красный, пот ручьём. — Что, бухал вчера?

— Угу, — отвечает, тяжело дыша. — Надо было отказаться и отлежаться.

— Надо перестать таскаться по клубам, как будто до сих пор двадцать. Мы не молодеем.

— Ой, посмотри, какой у нас тут старик! Кто из нас скоро молодым папкой станет?