В кабине висело тяжёлое, давящее молчание. Только рокот мотора нарушал тишину.

— Кто это был? — наконец, тихо спросил я, не глядя на Вадима.

Он вздрогнул, словно очнувшись от сна.

— Коля… Николай Семёнов. Мы вместе в разведшколе учились. Служили потом в штабе фронта… Я думал, он погиб под Уманью…

Голос у него срывался. Он сжал обод руля с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Игорь… это всё… это было… чудовищно. Он его вот так просто пристрелил… Словно высморкался! Я теперь этих вонючих упырей буду стрелять без разбора… Всех! Неважно, кем он был, рабочим или крестьянином! Карать! Карать, без пощады!!!

Вадим, давая выход долго сдерживаемым чувствам, беззвучно заплакал, повторяя «Карать, карать!» Слезы текли по его лицу, оставляя на запыленных щеках светлые дорожки.

Мы проехали разъезд, где всё так же кипела какая–то непонятная деятельность, и свернули на едва видимую в поле колею, оставленную нашим грузовиком ночью. Я высунулся из окна, всматриваясь в холмы, ища знакомые силуэты. Вскоре я заметил едва уловимое движение на вершине одного из курганов — кто–то быстро махнул рукой. Через пару минут мы подъехали к «Ситроену», аккуратно загнанному в лощину между двумя холмами и замаскированному охапками срезанной степной полыни. Рядом, в тени, спали на расстеленном брезенте Сухов и Верещагин, а между ними на сошках стояли два пулемета «МГ–34», со вставленными лентами, готовые к бою. Валуев и Артамонов сидели в сторонке и, кажется, допрашивали оберлейтенанта Трумпа — тот явно что–то рассказывал моим товарищам, размахивая руками.

Мы заглушили мотор. Из кабины «Ситроена» выглянуло встревоженное лицо Алькорты, но сразу скрылось, когда Хосеб опознал приехавших. Валуев поднялся и сделал несколько шагов нам навстречу. Его цепкий взгляд мгновенно оценил наши «сложные» лица.

— Что там произошло? — Пётр поочередно внимательно посмотрел на меня и на Ерке. — Вы оба выглядите, как ожившие покойники. Мы сверху видели, что у вас там какая–то замятня случилась. Я уже хотел огонь из пулеметов открыть, но Хуршед остановил — сказал, что вроде бы конфликт исчерпан и вам ничего не грозит.

Вадим молча отошёл к пикапу, прислонился к крылу и закрыл лицо руками. Его плечи слегка вздрагивали.

— Случилось то, чего мы никак не ждали, — ответил я. — Там, на складе, на погрузке работают наши пленные. Один из них узнал Ерке. Бросился к нему.

Лицо Валуева стало каменным.

— И как выкрутились?

— Я его сбил с ног, обвинил в нападении на офицера, потом наорал на немцев, что они плохо стерегут пленных. А фельдфебель, гнида жирная, велел ефрейтору пристрелить парня. И немец тут же, хладнокровно выстрелил ему в затылок.