Пётр грязно выругался, развернулся и с силой пнул колесо «Опеля». Через несколько секунд сержант успокоился, его напряженная фигура расслабилась.

— Что–нибудь интересное сумели выяснить? — спросил Валуев, поворачиваясь ко мне он, и в его голосе мне послышался звук вынимаемого из ножен клинка.

— Всё подтвердилось, — я виновато развел руками. — Это настоящая крепость. Бомбить — бесполезно и опасно, учитывая мощность «зонтика» ПВО. Штурмовать с земли — самоубийство. Остается только диверсия…

— Ладно, вы свою задачу выполнили, сведения добыли, — кивнул Валуев. — Возьми схему укреплений, которую я ночью нарисовал и внеси коррективы, если надо, пока память свежа. А что делать с этой крепостью, пусть командование решает — Алькорта передал разведданные в штаб фронта и полковнику Глейману. У нас тут тоже новости — я с помощью Артамонова расколол молодого немчика и он много чего интересного про организацию ремонтных работ в Люфтваффе рассказал. Но самое важное — в портфеле оберста Витя нашел карту всех полевых аэродромов третьей воздушной армии, прикрывающей панцергруппу Клейста. На некоторые из них твой отец уже отправил танки и мотопехоту.

В этот момент с холма бесшумно спустился Хуршед. Его смуглое лицо было непроницаемым, но глаза блестели.

— С запада пыль, — коротко доложил он. — Машины. Несколько. Едут в нашу сторону прямо по полю от разъезда. Минут через пять–семь будут здесь. Сбежать не успеем — в степи нас будет видно издалека.

— К бою! — скомандовал Валуев. Сухов и Верещагин мгновенно вскочили, схватив пулеметы. — Ступайте наверх, Хуршед покажет, где вам залечь. Игорь, ты с ним — переводи, что услышишь. Алькорта, будь готов завести пикап. Лейтенант Ерке, приди в себя, и за руль! — его окрик заставил Вадима вздрогнуть и выпрямиться. — Артамонов! Свяжи немца, кляп в рот, и гони его в кузов «Ситроена»! И сам там сядь, посторожи обоих офицеров. Всем тихо! Затаимся, может и пронесёт…

Мы бросились по местам. Я следом за Хуршедом взобрался на вершину холма и залёг в густой, колючей траве. Сержант уже лежал ничком, прильнув к биноклю.

— Приближаются, — беззвучно шевельнул он губами. — Три… нет, четыре. Легковушка и грузовики.

Я присмотрелся. Сквозь густое облако пыли, золотистое в лучах поднимающегося солнца, силуэты машин угадывались с трудом. Но Альбиков, конечно же, оказался прав — минуты через две я отчетливо опознал три «Опеля–Блитц» и «Хорьх–108», армейский внедорожник с открытым верхом. Колонна двигалась не спеша, в кузовах грузовиков покачивались головы солдат в касках. Много — по дюжине в каждом. Всех нам быстро не перебить, даже в упор из трех пулеметов. А если завяжется бой, то его неминуемо услышат на складе — он хоть и расположен в противоположной стороне, но до него всего метров восемьсот.