— Ночью тяжелые самолеты гудели над головой беспрестанно! — отметил Хуршед. — Видимо, «воздушный мост» работает в авральном режиме.

— Да, крутится «карусель», крутится! — кивнул Валуев. — По словам Кудрявцева, приняли тридцать восемь бортов. Привезли топливо, снаряды для танковых пушек и стрелковки, еду и медикаменты. Вывезли полсотни тяжелораненых. И нашу добычу — оберста и оберлейтенанта Люфтваффе. Вадим сказал, что отобрал у них форму и документы — может нам впоследствии пригодится.

— А что с нашим вчерашним объектом? Комиссар Попель говорил, что его бомбить собирались, — уточнил я.

— По артскладу ночью работали два полка дальней авиации на «ДБ–3Ф». Бомбили вслепую, с большой высоты, по координатам. Потерь от зенитного огня не понесли, но и эффективность удара под вопросом. Нам приказано выдвинуться к объекту и выяснить, что осталось от укрепрайона и насколько поврежден вход на склад.

— Я вот что подумал… На случай, если нам все–таки удастся пролезть в глубину штолен… Нужен детонатор с таймером! — задумчиво сказал Алькорта. — Чтобы не возится с огнепроводными шнурами, которых у нас все равно нет. И придумал!

— Ну–ка! — заинтересовался Валуев, придвигаясь ближе к Хосебу. — Зная тебя, могу заранее сказать, что это будет большой сюрприз для фрицев!

— Так точно! — усмехнулся Алькорта, топорща кончики усов. — Я сооружу взрывное устройство из мотоциклетного аккумулятора и будильника оберста!

— Да ты чертов гений! — непроизвольно вырвалось у меня. — Осталось самое простое — проникнуть в штольни.

Почти сразу же в дверь постучали. Хуршед пошел открывать. На пороге стоял Игнат Пасько. Он был, как всегда, подтянут, держал осанку, и вызывал невольное уважение даже без офицерского мундира, в простой солдатской, выгоревшей до белизны, строго затянутой ремнем гимнастерке. Усы, седые и пышные, были тщательно расчесаны и закручены, совсем не старческие глаза глядели внимательно и строго.

— Здравия желаю! Разрешите войти? — церемонно осведомился он.

— Входи, дед Игнат, входи! Присаживайся! — я подвинулся на лавке.

— Зашел по делу. Насчет вчерашнего разговора, — старик присел на краешек, привычным жестом сдвинув назад кобуру с «Наганом». — Помнишь, я обещал подумать насчет шахты?

— Как не помнить, — кивнул я. — Придумал что–нибудь полезное?

— Вспомнил нечто очень важное! — его глаза блеснули. — Я там, на шахте, в молодости работал. Году этак в девяносто восьмом, еще в прошлом веке, задолго до революции. Так вот, штольни там были не ахти какие глубокие, от шестидесяти до ста саженей, но длинные — так пласты шли. И тянулись они от главного входа на несколько верст в разные стороны. Одна из них проходила под поселком шахтеров. Он находился неподалеку от железнодорожного разъезда. Так, насколько я знаю, из погреба одного из домов ход прямо в ту штольню вел. По слухам — копали колодец и случайно напоролись на пустоту.