— Наверное, съела что-то не то…

— А по-моему, еда тут не при чем, — я улыбнулся.

— А что причем? — она действительно не поняла, о чем я.

— А причем тут, Зоенька, я думаю, твоя первая брачная ночь, — «просветил» её.

Зоя густо покраснела, смутилась и едва слышно прошептала:

— Мы всего один раз…

Вернулись в автобус молча. Вова шуршал фантиками, а Зинаида была погружена в свои мысли, а дяде Ёсе объяснять, что случилось, не потребовалось.

— Таки нашей гимнастке надо менять работу. Иметь глупость прыгать и кувыркаться в твоем положении — это иметь гарантию потерять ребенка. — сказал он, провожая Зою в тамбур, к кровати.

— Голова кружится, — пожаловалась девушка, всхлипнув.

— Ничего, пройдет, — утешил её дядя Ёся, — месяца через три-четыре.

Я задумался. Еще одна проблема встает: куда устроить Зою? Как получить разрешение на то, чтобы она осталась в нашем общежитии? И — главное — кем заменить её в нашей агитбригаде?

Желающих, конечно, много, но вольются ли они в наш маленький коллектив так же естественно, как Зоя? Человек может быть отличным певцом или музыкантом, или танцором, но если у него характер как, например, у Нагибина, то упаси Боже от такого «пополнения».

— Я в госпиталь вернусь, — прошептала Зоя. — И там же жить буду, с медсестрами в комнате.

— Зачем такие скоропалительные жертвы в такой счастливый момент? — воскликнул Иосиф Самуилович. — Сейчас поговорим с нашим очень мне иногда дорогим комендантом, он поговорит с товарищем главным политруком. А Виктор Иванович Корзунов уже обязательно знает о том, что нас приглашал сам товарищ Сталин. И тебе, чтобы твой ребеночек имел здоровье как у нашего Вовы, дадут работу прямо в нашем общежитии. У Егорыча таки склад имеет беспорядок, полы моют дежурные после смены у дверей, готовить некому, а людей приезжает много последнее время. Так что прорвемся, — он посмотрел на меня с упреком и проворчал:

— Хорошо, что я имел предусмотрительность оставить деньги на всякий случай… А случаи, имею вам сказать, бывают разные, и беременность Зои очень не вовремя. Хотя, когда человеку родиться и когда умереть, решают где-то там… — и он ткнул указательным пальцем в крышу автобуса.

Утром Иосиф Самуилович отправился ждать коменданта, а я пошел на Фрунзенскую улицу, к Корзунову. Как командир я несу ответственность за наш «Огонёк». С Иосифом Самуиловичем договорились встретиться в Центральном Доме Работников Искусств.

С Корзуновым говорили недолго, на бегу, он, как всегда был занят. Во время пятиминутной беседы ему занесли на подпись бумаги, и три раза позвонили.