После концерта Иосиф Самуилович сослался на «таки неотложные дела» и убежал куда-то. Михалыч подвез Зинаиду Ованесовну до общежития.

— Вова, иди домой, — ласково попросил он нашего барабанщика. — Поможешь Зинаиде обед готовить, — и повернулся к нам:

— А мы с вами, ребята, на стрельбище, — сказал он нам с парнями.

Стрельбище было устроено неподалеку от Москвы. Огневые позиции для стрельбы стоя, лежа, все оборудованы с умом. На вышке наблюдатель с биноклем. Командовал этим полигоном пожилой старшина. Он сразу подошел к Михалычу и поприветствовал его, как давнего знакомого.

— Наконец-то до меня добрался! Я уж думал, совсем родню позабыл? — попенял ему старшина.

— Да ладно тебе, Гриша, сейчас не до семейных посиделок, — ответил ему Михалыч и повернулся ко мне:

— Николай, идите с парнями, разгрузите оружейный отсек.

Мы вернулись в автобус и я, откинув лежанку нижней кровати, показал им наш арсенал. У Капусты сразу загорелись глаза.

— Ого-го, вот это хорошее дело! — сказал он, бережно взяв в руки «Шмайсер» и снял с предохранителя.

— А ну не здесь, — раздался голос Михалыча, который в этот момент заглянул в салон автобуса.

Следующие три часа мы стреляли — стоя, лежа, на бегу. Михалыч гонял нас, как новобранцев в армии. Я несколько раз мысленно поблагодарил судьбу за то, что мышечная память настоящего Коли Шестакова не подвела.

После окончания стрельб «инструктор» построил нас в шеренгу и объявил:

— По итогам стрельб что могу сказать. Молодцы. Капуста — пять с плюсом, все в яблочко, ни одна пуля не ушла не то что в молоко, в девятку даже. Где так стрелять научился?

— Да с дедом с малолетства на охоту ходил. Белке в глаз бью, — ответил Вацек. — Потом спортивной стрельбой занимался.

— Так, а почему ты не на фронте⁈ — удивлению Михалыча не было предела. — С такими-то талантами тебе цены бы не было, хоть снайпером, хоть в диверсанты!

Капуста ничего не ответил, просто потупил взгляд.

— А ну скидывай валенок, — прикрикнул на него Зайцев.

Вацлав отрицательно мотнул головой.

— Да скидывай, кому говорю! — закричал Лева и, нагнувшись, подставил напарнику плечо.

Капуста уперся рукой, приподнял правую ступню, Зайцев стащил с его ноги валенок. Потом дернул вверх штанину и мы увидели хорошо сделанный протез.

— Вопрос снят, — смутился Михалыч.

— Вторая нога такая же, — сообщил Лева, помогая другу обуться.

— Я несколько раз писал заявление в военкомат, — печально ответил Капуста. — Комиссия не пропускает. Забраковывает каждый раз. Как увидят трость, сразу без разговоров отправляют назад. Я трость не взял вчера, думал. Тоже увидите, что я инвалид, и тоже не примете в агитбригаду… А у Левы сердце, сегодняшний бег по стрельбищу у него сожрет лет пять жизни, — сообщил он с то же грустью.