И он покинул автобус.
Мы ели молча, сказывалась усталость, да и проголодались изрядно. Вова, прежде чем поесть, покормил кота, выбрав из своей тарелки тушенку.
— Ешь, Пушок, ешь, маленький, — приговаривал он, с умилением глядя, как кошка, с утробным урчанием, поглощает пищу.
— А где Бабушкин? Кто-нибудь видел Степу? — спросил Зайцев.
— Он там свои вопросы решает, — ответил ему Капуста. — В штабе разговаривает. Поручения у него из штаба фронта. Да, еще что — разведчики вернулись, так что думаю, Степан Филиппович, как пить дать, придет с новостями.
Рязанская физиономия Бабушкина, когда он вернулся, сияла, как начищенный самовар.
— Наши Торопец взяли! — сообщил он на выдохе. — Партизаны тоже очень помогли. Завтра туда подкрепление отправляется, и мы можем с ними до Торопца дойти, — он посмотрел на Зинаиду Ованесовну. — Может быть, с сыном свидитесь.
Певица подняла взгляд вверх и что-то горячо зашептала на армянском, подозреваю, что помолилась.
— Вы не шутите, — закончив молитву, спросила она с недоверием в голосе. — Это действительно так?
— Если товарищ Сталин сказал, чтобы нашли вашего сына, значит найдут. Из-под земли достанут! — добавил Бабушкин для пущей убедительности.
— Ой-вэй, из-под земли таки лучше не надо, — дядя Ёся, как всегда, превратил невинный оборот речи в хохму, но хохма получилась так себе — Зинаида побледнела.
— Вы так больше не шутите, Иосиф Самуилович, — произнесла она дрожащим голосом.
— Зиночка, дорогая, таки не надо слушать старого еврея, который сам здесь, а его язык еще из Одессы не вернулся! — воскликнул Иосиф Самуилович, стараясь сгладить неловкость.
Ночь прошла тихо, бомбежек не было, канонада стала ощутимо глуше — линия фронта отодвигалась от нас.
Утром мы ехали в хвосте небольшой колонны.
Торопец, насколько я помнил, взяли где-то в январе, но по-моему позже, чем это произошло сейчас. Торопец — самый западный город Калининской области, самый удаленный от областного центра. Находится на стыке Калининской (в мое время Тверской), Новгородской, Псковской и Смоленской областей.
Еременко — один из лучших полководцев великой Отечественной, и расчет у него был правильным: после молниеносного взятия Торопца, повернуть на юг и взять Ржев, создав на определенных участках многократный перевес. Но в генштабе не учли характер местности, и боюсь, что не только его — получилось так, как получилось. Фронт на этом участке остановился на долгие полтора года.
Дорога тянулась вдоль железнодорожного полотна, местами разобранного, местами взорванного. Нагромождения обломков немецких товарных вагонов — видимо, недавно расчищали путь. Кое-где работали военные железнодорожники, торопились восстановить ветку.